Чтение онлайн

...Он не сразу заметил вздутие на месте спящей почки - лишь когда верхний, сухой слой коры треснул, и из-под него показался кончик побега. Но он старался не отвлекаться и не смотреть на этот побег, он все гладил и гладил кору у его основания, и только когда мягкая и чуть клейкая почка коснулась его груди, Ондизаг оторвал руку от ствола.

Никогда прежде не был он в таком состоянии. Даже когда дурманящие слова песен т'юнгора проникали в его сознание - а люди его расы нечасто позволяли себе расслабляться и петь эти песни - даже тогда не было в теле его и в мыслях той легкости, что ощущал он сегодня. И в этой легкости и дурмане как-то затерялась мысль, что, возможно, живет он последние минуты - сама мысль о предстоящем слиянии с этим лесом несла в себе какую-то странную, непонятную, неведомую прежде радость. Медленно и осторожно, так, чтобы причинить как можно меньше боли, Ондизаг провел пальцами от основания до кончика побега и прищипнул верхнюю почку. Затем все так же медленно стал перебирать пальцами вдоль побега - туда и обратно. Он не стремился повторить виденные столько раз движения - от старался заглушить, загладить причиненную боль.

Через десять минут эккиар лежал у него на ладони. Ондизаг разломил его надвое и откусил сочной, сладкой мякоти. Он совершенно не боялся смерти. Он просто не думал об этом.

Он знал, что прощен.

Прощен и принят в среду людей. И никто уже не посмеет сказать про него: "кейенко". Никто и никогда. Потому что того Ондизага, каким он был еще утром, больше не существовало.

Сзади хрустнула ветка, и он оглянулся. И не удивился - будто ждал этого. Наверное, Тьяги давно уже стояла здесь, в пяти шагах от него. Он улыбнулся, шагнул к ней навстречу и протянул половину эккиара. Так, будто ничего, совсем ничего не произошло между ними всего несколько часов назад. Так, будто не ему сказала она те страшные слова.

Да их, в сущности, и не было. Потому что сказаны они были другому человеку.

– Ты злой, грубый и жестокий, - говорила она ему этой ночью в перерывах между поцелуями.
– Ты не умеешь вести себя с девушками. У меня остались синяки на плечах от твоих крючковатых пальцев, - и счастливо смеялась, а Ондизаг целовал и гладил эти синяки, и крепко сжимал ее в объятиях, и был счастлив - наверное, впервые в жизни. Ведь это такое счастье - отдавать, думал он. И отдавая, тоже можно покорять Вселенную.

Но эту мысль он оставил на утро.