Чтение онлайн

— Как вы могли хранить секрет так долго? — спросил Найтли, испытующе глядя на нее.

— Мистер Найтли, — нетерпеливо начала она, принимаясь вышагивать по убогой комнате. — Я существую в тени. Незамеченной и в пренебрежении. Я не досаждаю людям. Живу, чтобы служить. Я профессионально решаю проблемы других людей, часто за счет своих собственных. Никто не ждет от меня чего-то особенного. Даже если бы вы сейчас объяснили Бланш, кто вы такой и зачем пришли, и что я делаю в газете, потребовалось бы не менее четверти часа, чтобы убедить ее в правдивости ваших слов.

— Понятно, — обронил он после долгого молчания.

— Правда? Вы действительно понимаете?

— Начинаю понимать, — признался он, глядя в открытую дверь. — Но почему вы считаете, что это Джулиана заставила меня извиниться?

— Знаете, с вашей стороны крайне дерзко являться сюда и меня допрашивать, — процедила Аннабел, поскольку не желала отвечать на этот вопрос и объяснять, что Джулиана вечно сует нос в чужие дела, и что она не верит в способность Найтли понять, в какое ужасное положение он ее поставил своей просьбой.

— Я приехал только для того, чтобы извиниться. Допрос был вызван океанами домашних драм, свидетелем которых я стал в этой гостиной. Кроме того, я добился успеха не потому, что постоянно отходил в сторону, — напомнил он девушке, которая всю жизнь умело лавировала, отступая на шаг вправо или влево. Лишь бы не оказаться у кого-то на пути.

— И что это должно означать? — усмехнулась она.

— Будьте смелой, Аннабел. Будьте дерзкой, — тихо, настойчиво попросил Найтли, и несмотря ни на что, она захотела стать именно такой. — Мне это нравится. И возможно, идет вам больше, чем вы сознаете.

— Я пыталась, — ответила она тоскливо… Ведь храбрость и отвага дались ей нелегко. Это был сознательный, намеренный поступок. И с каждым новым успехом ей приходилось вступать в битву со Старой Аннабел, которая так и не исчезла до конца.

Старая Аннабел никогда не ссорилась с подругами. Но ведь и Найтли никогда не приезжал к Старой Аннабел.

— Я знаю, что вы пытались. Так усердно, что теперь каждую неделю мы печатаем четыре тысячи дополнительных экземпляров, — улыбнулся Найтли.

Обычный тираж был десять — двенадцать тысяч. Теперь же он взлетел до шестнадцати. Это действительно хорошо. И она позволила себе насладиться новостью.

Оба поморщились, услышав громкий лязг на кухне и вопли Бланш, устремившейся в глубь дома.

Найтли встал и закрыл дверь. Аннабел не возразила.

— Вы не ответили на мой вопрос, — настаивал Найтли, подходя к ней. — Насчет Джулианы. Мое извинение…

— Я повздорила с ними, — пожала Аннабел плечами. — Они считают меня дурой. И я определенно чувствую себя таковой. Не хочу об этом говорить. Не могу.

Найтли шагнул к ней, осторожно приподнял подбородок, чтобы заглянуть в голубые глаза.

— Ничего не говорите, Аннабел, — пробормотал он, опуская голову.

И поцеловал ее.

Найтли. Поцеловал. Ее.

В один из худших дней ее жизни.

Сначала она ощутила жар его губ. Его близости. Это была особенная жара, невыносимая, дающая жизнь буйному пламени.

Теперь, согревшись, Аннабел поняла, как долго пребывала в холоде.

Теплая мужская ладонь на ее щеке, тепло его тела, окутавшее ее, и тепло от губ на ее губах.

Началось с нежного прикосновения. И перед глазами Аннабел засияли звезды. Ее первый поцелуй. Единственный в жизни. Поцелуй любимого мужчины. Только одно это уже стоило долгого ожидания.

Да, кроме наслаждения и звезд в глазах она чувствовала нечто вроде торжества. Аннабел ждала этого. Боролась за это. Заслужила это. И будет наслаждаться каждой восхитительной минутой.

Но тут поцелуй стал другим. Найтли раздвинул ее губы губами. Ее податливые губы…

Он безмолвно требовал подчинения, и она подчинилась, поскольку безгранично доверяла ему и самозабвенно следовала любому приказу. Аннабел понятия не имела, к чему это приведет, но знала, что не попадет в рай в одиночку.

Поцелуй был совсем не таким, как она представляла. Не представляла такого волшебства. Она впустила его. И осмелилась упиваться его вкусом. Совсем как он — ее…

Аннабел вздохнула, и он поймал этот вздох губами. Вздох полного удовлетворения. Нет, не полного. Это был вздох полного наслаждения, испытанного впервые в жизни. Вздох, который мог вызвать только Найтли.

Он обнял ее за талию, чуть повыше изгиба бедер. Ласка обладателя… А она хотела, чтобы ею обладали.

Аннабел вцепилась в лацканы его фрака. Ее мир бешено кружился, — как в волшебной сказке, — и у нее кружилась голова от восторга. Но ей требовались физические, земные ощущения, чтобы сознавать: это не очередной полет фантазии.

Она продолжала держаться за его лацканы.

Его щека к ее щеке. Немного шершавая. Такая мужская.

Его запах, неописуемый, пьянящий. Она хотела дышать им вечно.

Его дыхание, ее вздохи. Тихие звуки, говорившие о близости и страсти.

Биение ее сердца.

Его вкус.

Его губы, твердые, решительные, щедрые, горячие и властные — на ее губах.

Она таяла у него на груди.

Готовая сделать все, что он хочет. И жаждала, чтобы он понял, сколько значит для нее его поцелуй. Она целовала его со всем накопившимся за годы желанием. И самым удивительным, чудесным, поразительным была его страсть, не уступавшая ее собственной.