Чтение онлайн

— Тогда попробуй сделать это еще раз прямо сейчас, — ответил Гейр.

— На чем? Не на тебе же! — воскликнул Сири.

Подоконник Гейр усидел до гладкости. На нем не было ничего, что сгодилось бы Сири. Гейр поглядел на пчел — но лезть лишний раз к пчелам не стоит, и на то есть тысячи веских причин, — и стал вспоминать, нет ли какой-нибудь мелочи у него в карманах. Там не оказалось ничего такого, что можно было отдать на растерзание Сири. Оставалось только одно. Он снял с шеи золотую гривну, не забыв держать ее за оба конца, чтобы она не начала превращаться обратно в руду, и протянул ее Сири.

— Попробуй разломать ее пополам.

Сири был потрясен его бесстрашием.

— Ну давай, — велел Гейр. — Починить простую гривну очень легко, даже если ты сам этого не сумеешь.

— Ладно.

Сири сцепил руки на коленях и уставился на Гейрову гривну. Ничего не произошло. Гейр был уже готов бросить это дело и надеть гривну обратно, как вдруг Сири вытаращил глаза. Гейр почувствовал, что руки у него разлетаются в стороны и в каждой зажато по половинке гривны.

— Получилось! — закричал Сири. И оба расхохотались.

— А теперь почини ее! — сказал Гейр.

— Ой! А вдруг не получится? — ответил Сири.

— Тогда взбучку дадут мне, а не тебе. Давай. Постарайся.

Гейр протянул брату две половинки. Результат был очень быстрый, но совершенно неожиданный. Половинки рывком соединились, потащив за собой руки Гейра. Одна половинка легла на другую, и мгновение спустя в руках у Гейра оказалось полгривны двойной толщины. При взгляде на остолбенелое лицо Сири он не сдержался и снова расхохотался.

— Ой, мама! — произнес Сири.

— Давай еще раз, — сказал Гейр. — Если оставить как есть, взбучку дадут нам обоим.

Сири встал на колени и начал вовсю стараться. Гривна принялась растягиваться у Гейра в руках, и она все растягивалась и растягивалась, пока не оказалось, что Гейр держит за концы длинную золотую проволоку. Проволока застыла широким полукругом. Полукруг сжался в небольшую золотую палочку. У Сири ушло полчаса на то, чтобы вернуть гривне Гейра подобающее обличье, и к этому времени оба брата взмокли и ослабели от хохота. Гейр надел гривну обратно.

— В следующий раз попробуй силы на чем-нибудь другом, — сказал он.

Сири сбегал за стеклянными шариками. И три следующих дня, пока со стороны домов доносились заунывные заклинания, призванные снять Помысел с Ондо и Фанди, Сири сидел на подоконнике Гейра, упражняясь в использовании своего Дара. Он раскалывал шарики надвое, придавал им форму яйца и катал их туда-сюда. Гейр отчаянно скучал и не мог дождаться, когда же его подоконник наконец снова будет принадлежать ему одному. Но он понимал, что Сири там спокойнее всего. Сири не сомневался, что Гейр сумеет уберечь его от последствий новообретенного Дара. Гейр чувствовал себя мошенником, но прогнать Сири не решался.

Гест заметил, что Сири теперь тоже сидит на подоконнике, и начал подумывать, будто оба его сына оказались с придурью.

— Знаешь, возьму-ка я на ближайшую охоту их обоих, — сказал он Адаре.

Адара согласилась, решив, что так Сири будет легче забыть о своем новом Даре.

На третий день Ондо и Фанди совершенно оправились. Явился Орбан с целой свитой, чтобы забрать их домой, и они отбыли. На прощание Каста наградила Сири, а заодно и Гейра весьма недобрым взглядом. Она была убеждена, что это Гейр науськал Сири на Ондо.

В то же самое утро Сири ссыпал шарики в карман, радостно улыбнулся и сообщил Гейру, что теперь он знает, как направлять Помыслы. Гейр вздохнул с облегчением. Однако когда Гест сообщил, что они с Сири пойдут на охоту, долгожданному покою пришел конец. Теперь-то Гейр обожал охоту, а вот Сири от нее воротило. До сих пор Айна и Гейр делали все, чтобы Гест ни о чем не догадался. Гест пришел бы в бешенство, если бы оказалось, что кто-то из его сыновей не любит охотиться. Сердце у Гейра упало — ведь ему придется отвечать за Сири. К тому же охота продлится два дня — скоро наступит середина лета и Праздник Солнца, а к нему надо было готовиться. Спросили Айну, и она сказала, что на северо-востоке Низин снова добудут оленей. Гейр думал, что ему изрядно повезет, если за два дня с беднягой Сири не случится никаких неприятностей.

Неприятности случились всевозможные. Сири не упустил ни одной ошибки и умудрялся отставать и теряться при каждом удобном случае. Он ненавидел каждую минуту и не скрывал этого. К рассвету второго дня Гейр счел своей крупной заслугой то, что стукнул Сири всего девять раз — шесть, когда тот сам напрашивался, и три, чтобы не ныл при Гесте. Они пробирались через обширные заросли камыша, на которые пал густой туман. От рассветных лучей камыш стал такой же белый, как туман, и сырость пронизывала до костей. Гейр и Сири, как всегда, отстали. Сири разнылся, что-де умрет, если ему не дадут отдохнуть, а Гейр, понимая, что все прочие уже давно в следующих камышах, схватил Сири за руку и потащил вперед.

Перед ними оказалось озерцо, окруженное сухими камышами. Из-за всеобщей белизны Гейр его не заметил, пока не ступил в него. Братья прошлепали вдоль озерца, и Сири стал горько жаловаться, что теперь у него еще и башмаки промокли.

И тут перед ними в тумане замаячила темная тень ростом примерно с Гейра. Скулеж Сири мигом оборвался. Но это оказался всего лишь рыжий олень, собравшийся перейти заросли камыша.

— Шевелись! — закричал Гейр на Сири. Задыхаясь от волнения, он нацелил копье и помчался сквозь белесый туман навстречу оленю. — Шевелись, а то я тебе опять врежу!

— Это будет уже десять раз, а я замерз! — обиженно отозвался Сири.

Но когда Гейр обернулся, то увидел, что Сири перестал наконец опираться на копье, словно на клюку, и нацелил его приблизительно в сторону оленя. Если Сири будет стоять на месте, на что, правда, полагаться было нельзя, то, они, наверное, сумеют взять оленя в клещи.

Гейр обежал озерцо, чтобы вспугнуть оленя в сторону Сири. Но олень только пятился, грозно опустив рогатую голову. Судя по всему, олень попался умный. В клубящейся белизне зверя было плохо видно, но он оказался крупнее, чем думал Гейр. Из-за каких-то странностей тумана и рассветных лучей казалось, будто он даже выше Гейра. Рога на вид были очень страшные. Гейр надвигался на оленя, наставив на него копье, и не понимал, с чего же ему так холодно. А олень все рос и в конце концов навис над Гейром, как дом.