Чтение онлайн

–Он, он, он!.. – дрогнувшим голосом сказала Галя. – Да кто же он такой?

–Кто неизвестно, – ответил Тарас, – но парень явно не слабак. Мебель вовсю один ворочает. Или это он ящики из второй комнаты таскает?

–Он сильный, – подал голос Костик. – И страшный.

–Да-да, – подхватила Галя. – Ты так и не ответил, что это за дядя? Он здесь один?

–Дядя один, – отозвался Костя. – Он меня сюда на машине привез, на красной. Дядя плохой, он со мной не говорил. Я плакал, плакал, а он даже не слушал, как я плачу. И я не стал плакать. Ведь неинтересно плакать, если никто не слушает.

–Он делал тебе больно?..

–Нет, не делал. Только когда веревку привязывал – чуть-чуть стало больно. Но не сильно. Правда, я заплакал опять. Но не потому что больно, а потому что я не люблю быть привязатым. Я ведь не собачка. Правда, мама?

–Правда, солнышко. Ты не собачка, ты мой котеночек. Хороший, славный. – Галя снова прижала к груди Костика и почувствовала, как часто-часто бьется маленькое сердечко.

–Костя, а тети разве не было с вами? – раздался из темноты голос Тараса.

–Да, мой хороший, разве тебя не тетя забрала у дедушки с бабушкой?

–Я тетю плохо видел, – по-взрослому вздохнул Костя. – Когда бабушка дверь открыла, все сразу кашлять начали. И я тоже стал кашлять, потому что невкусно запахло. И слезки сразу потекли. Но они сами потекли, а не потому что я плакал. Правда, потом я уже и заплакал. Чтобы не зря слезки текли. – Галя снова прижала к себе сына и уткнулась носом в его мягкую макушку. Из ее глаз тоже полились слезы. А Костя продолжал: – А тетя меня за руку взяла и повела. Я тогда не знал, что это тетя взяла; я глазки зажмурил, чтобы не все слезки вытекли, и думал, что меня бабушка повела. А на улице я глазки открыл и уже того дядю увидел. И машинку. И дядя меня в нее посадил. Я думал, что бабушка тоже в машинку сядет, и посмотрел. А там не бабушка была. Я подумал, что это ты, мама. На тете была одежда, как на тебе. Но лицо не твое. Злое. И тетя тоже не говорила ничего. Ни мне, ни дяде. Может, они немытые?

–Что? – переспросила Галя, оторвавшись от затылка Костика, и шмыгнула носом. – Что немытые, яблоки?.. Они мытые… Тарас, ты дал Косте яблоко?

–Нет, не дал, – ответил вместо Тараса сам Костик. – Я хочу яблоко. У дяди Тараса есть яблоко?

–Да, конечно, сыночек! – всполошилась Галя. – Мы привезли тебе яблоки, бутерброды с колбаской, «Фанту», чупа-чупсы. Хочешь чупа-чупс?

–Нет, я пить хочу, – сказал Костя. – Дайте мне «Фанту», пожалуйста, дядя Тарас. И бутерброды. И яблоко.

–Проголодался, бедняжечка! – всхлипнула Галя.

Тарас зашуршал пакетом. Вскоре раздалось бульканье и чавканье, а потом Костя торжественно заявил:

–Все-таки Валентина Ивановна правильно говорит, что чупа-чупс – это одно баловство. Я ей не верил, а теперь буду верить. Бутерброд лучше, чем восемнадцать чупа-чупсов!

–Потому что ты проголодался, котеночек, – засмеялась Галя. – А конфетами голод не утолишь. Когда голодный, все кажется вкусным.

–А почему восемнадцать? – спросил вдруг Тарас.

–Потому что это очень много, – категорично заявил Костик. – Еще много сто, но до сто я не могу посчитать. А до восемнадцать могу. Только это трудно, я перепутываю еще цифры. – Он замолчал и захрустел яблоком.

–Костичек, а что ты говорил про немытых тетю с дядей? – вспомнила вдруг Галя, которой в голову пришла совершенная нелепица. – Они что, черные? Ну, как в кино, помнишь, американский полицейский?..

–Мама, ты что? – проглотив кусок яблока, сказал Костя. – В кино же негры! А это были наши люди. Только немытые, наверное.

–Грязные? – спросил Тарас.

–Да нет же! – в голосе Костика зазвучало раздражение на непонятливость взрослых. – Не-мы-ты-е!.. – повторил он по слогам. – Которые не умеют разговаривать.

–Ах, немые! – догадалась Галя.

–Да, – неуверенно сказал Костик. – Ты правее меня, мама. Немые. Я перепутал.

–Костя, а как тот дядя выглядел? – спросил Тарас.

–Плохо, – вздохнул Костя.

–Ну, какой он все-таки? Старый или не очень? Большой, маленький? Какое у него лицо?

–Он был вот такой огромный, – видимо, развел в темноте руки Костик. – И страшный. У него лицо поцарапанное и злое. Раз лицо поцарапанное, значит, он драться любит. А дерутся плохие и злые.

Галя улыбнулась, вспомнив, как заехала вчера туфлей по носу Тарасу. «Наверное, я тоже плохая и злая».

Тарас, возможно, тоже вспомнил про это, но сказал, обращаясь теперь к Гале, другое:

–Это он.

–Кто? Твой приятель?

–Не знаю. Но это тот, кто нас вчера хотел… – Тарас не договорил, вспомнив про Костика. А Костик начал вдруг кашлять.

–Ты что, солнышко? – встревожилась Галя.

–Опять плохо пахнет, – пожаловался Костя.

Галя принюхалась и очень тихо прошептала:

–По-моему, что-то горит…

Тарас не ответил, но слышно было, как он втянул носом воздух. Потом тоже шепнул:

–Тихо!..

Галя прижала к себе сына. Все трое, кажется, перестали дышать. В погребе повисла такая тишина, что явственно стало слышно потрескивание, доносящееся сверху.

–Галя… – позвал Тарас. В голосе его звучало что-то очень нехорошее. Впрочем, она и так уже догадалась, что хочет, но не может при Костике сказать Тарас. Их подожгли. То есть дом, заложниками которого они стали. И из которого им уже теперь никогда не выбраться. И она сказала:

–Я поняла.

–Нам нужно попробовать вместе, вдвоем. Иначе…

–У нас ничего не выйдет. Он натащил туда кучу всего.

–И все-таки. Это единственный шанс.

–Хорошо, – ответила Галя, хотя ни во что хорошее она больше не верила. Она уже понимала, что скоро их всех не станет, но пока что думала об этом отстраненно, боясь пускать истинное понимание в сердце.

Вместе с Тарасом, касаясь друг друга бедрами и плечами, они поднялись на четыре ступеньки лестницы. Здесь дым ощущался больше. А может быть, просто огонь разгорелся сильнее. Галя подняла руки и уперлась ими в крышку. То же сделал и Тарас, коснувшись случайно ее пальцев ладонью.