Чтение онлайн

Ширли уставился на меня, и я заметил, каким равнодушным становится его взгляд.

– А что с ней?

– Ничего такого, что не мог бы вылечить хороший врач.

– Вы сказали, что это обойдется в пять тысяч долларов?

– Ей нужно пройти специальный курс лечения, – ответил я, чувствуя, как у меня по лицу струится пот.

– У доктора Клинци?

Не было смысла лгать человеку, которого все равно не обманешь.

– Да.

– В таком случае ваша клиентка меня не интересует. Она могла бы меня заинтересовать, если бы была здорова и готова начать работу немедленно. Я заключил бы с вами очень выгодный для обеих сторон контракт. Но мне совершенно безразличны люди, которые, прежде чем запеть, должны лечиться у доктора Клинци.

Он вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь.

Я вынул пленку из магнитофона, положил ее в коробочку и опустил в карман.

– Вот так-то, – смущенно заметил Найт. – Плохи ваши дела. Старик до смерти боится наркоманок. У него дочь наркоманка.

– Но он заинтересуется, если моя клиентка вылечится?

– Безусловно. Но он обязательно захочет получить доказательства. – Найт распахнул дверь и вежливо выпроводил меня.

Когда я наконец попал домой, Риммы в ее комнате не оказалось. Я пошел к себе и бросился на кровать. И надо заметить, что такого подавленного состояния я не испытывал уже много лет. После студии «Калифорнийской компании звукозаписи» я побывал в тот же день в «Радио корпорейшн оф Америка». Служащие фирмы пришли в восторг от голоса Риммы, но едва я заговорил о задатке в пять тысяч долларов, меня молниеносно выставили за дверь.

Отсутствие Риммы усиливало мое и без того отвратительное настроение. Она знала, что я пошел на встречу с мистером Ширли, и тем не менее не захотела дождаться и узнать, как обстоят дела. На основании длительного опыта она знала, что все мои попытки пристроить ее кончаются ничем. Вот что особенно меня угнетало.

Передо мной встал вопрос: что делать дальше? Ни работы, ни денег – их едва-едва хватит, чтобы дотянуть до конца недели. Мне даже не на что было купить билет на дорогу домой. А возвращаться приходилось, как это ни претило мне. Предстояло еще выклянчить у Расти денег на железнодорожный билет, а потом уговорить отца вернуть долг.

От разочарования и подавленности мне хотелось биться головой о стенку.

Пять тысяч долларов!

Я надеялся, что Римма произвела бы сенсацию, если бы мне удалось ее вылечить. За год она заработала бы, наверно, полмиллиона. Моя доля составила бы тысяч пятьдесят. Это куда лучше, чем возвращаться домой и признаваться отцу в крахе всех своих надежд.

Погруженный в эти размышления, я провалялся в кровати до самой темноты, а когда совсем уже решил подняться и отправиться к Расти за деньгами, услышал на лестнице шаги Риммы.

Я стал ждать.

Вскоре она не спеша вошла в мою комнату, остановилась в ногах кровати и уставилась на меня.

– Хэлло, – сказала она.

Я промолчал.

– Поесть бы. Как насчет денег?

– Тебя не интересует, что мне сказал Ширли?

Римма зевнула и потерла глаза.

– Ширли?

– Да. Хозяин «Калифорнийской компании звукозаписи». Сегодня днем я разговаривал с ним о тебе.

Римма равнодушно пожала плечами.

– Ничего я не хочу знать, все они говорят одно и то же. Пойдем куда-нибудь поедим.

– А он сказал, что если ты вылечишься, то заработаешь целое состояние.

– Ну и что? А деньги на лечение у тебя есть?

Я встал, подошел к висевшему на столе зеркалу и стал причесываться, опасаясь, что ударю Римму, если не займу чем-нибудь руки.

– Денег у меня нет, и в кафе мы не пойдем. Убирайся! Мне противно смотреть на тебя.

Римма присела на краешек кровати, запустила руку под блузку и почесалась.

– А у меня есть деньги! Сегодня я угощаю тебя ужином. Я не такая жадная, как ты. Мы закажем телятину со спагетти.

Я повернулся и посмотрел на нее.

– У тебя есть деньги? Откуда?

– Получила в киностудии «Пасифик». Мне позвонили оттуда сразу же после твоего ухода. Я три часа работала статисткой на массовых съемках.

– Спорю, что лжешь! Тебя отблагодарил в темном переулке какой-нибудь старик.

Римма хихикнула.

– Нет, я участвовала в массовых съемках. Могу сообщить еще кое-что. Я знаю, где мы можем достать пять тысяч долларов, о которых ты так беспокоишься.

Я отложил расческу и снова взглянул на Римму.

– О чем ты говоришь, черт возьми?!

Римма принялась рассматривать свои руки. Они были грязные, с трауром под ногтями.

– Всего только о пяти тысячах на лечение.

– Ну и что?

– Я знаю, где их можно достать.

Я глубоко перевел дыхание.

– Бывают минуты, когда мне хочется поколотить тебя, – сказал я. – И ты доведешь меня до этого.

Римма снова хихикнула.

– И все же я знаю, где достать деньги.

– Превосходно. Где же?

– Ларри Ловенштейн мне сказал.

Я засунул руки глубоко в карманы брюк.

– Перестань говорить загадками. Кто этот Ларри Ловенштейн?

– Мой приятель. – Римма откинулась на кровати и оперлась на локти. Вид у нее был ничуть не соблазнительней, чем у тарелки остывшего супа. – Он работает в отделе кадров киностудии и сообщил мне, что в кассе у него иногда хранится по десяти и даже больше тысяч долларов для расплаты со статистами. Замок в кассе – сущий пустяк.

Я закурил, чувствуя, как у меня затряслись руки.

– Какое мне дело до того, сколько денег в кассе киностудии?

– Я думала, мы тихонько проберемся туда и хапнем денежки.

– Нечего сказать, блестящая идея! А ты подумала, как отнесется к этому киностудия? Может, тебе приходилось слышать, что бывает за «хапнем»?

Римма по обыкновению наморщила нос и передернула плечами.

– Просто у меня мелькнула такая мысль. Но если тебя не устраивает, то давай забудем.

– Спасибо за добрый совет. Я так и сделаю.