Чтение онлайн

— Что вы такое говорите! Он действительно у меня побывал?

— Это получилось у него гораздо проще, чем у меня, мне даже стало обидно.

— По крайней мере, это доказывает мою правоту.

— Слушай внимательно, Сьюзи. До сих пор твой проект оставался тайной, потому что ты никого в него не посвящала, а также потому, что кое-какой защитой тебе служило твое дилетантство. Но если ты посвятишь во все такого типа, как этот Стилмен, то он все перевернет вверх днем. Сомневаюсь, что ты долго будешь оставаться в тени своей марионетки.

— Придется рискнуть. Прошу вас, Арнольд, прекратите так за меня переживать, вы же сами говорите, что я уже взрослая. Я знаю, что делаю.

— Но не знаешь, что и где искать.

— Для этого у меня есть вы.

— Видимо, мне тебя не переубедить?

— Я ничего не смыслю в паштетах для кошек, но, по-моему, розовая банка выглядит аппетитнее. — Она сняла с полки приглянувшуюся упаковку и протянула Кнопфу.

— Ладно, тогда хотя бы прислушайся к совету, коль скоро мы завели речь о кошках: хватит играть с ним в кошки-мышки, растолкуй ему, что к чему, расскажи то немногое, что знаешь.

— Еще рано. Я поняла его психологию: навязать ему сюжет никто не сможет. Он должен сам его выносить, иначе ничего не получится.

— Яблоко от яблони недалеко падает… — пробормотал Кнопф.

— Вы отлично меня поняли. До свидания.

Кнопф отнес на кассу кошачий паштет, положил на прилавок перед Али три доллара и удалился.

Спустя пять минут Сьюзи тоже вышла из лавки и зашагала в темноте к дому Эндрю.

— Что бы ты ей сказал, если бы она нас заметила? — спросил Саймон у Эндрю. — Что мы выгуливаем собачку?

— Какая она странная!

— Что в ней странного? Ну, любит человек подремать перед телевизором! Ты сказал ей, какие батарейки нужны для пульта, вот она и вышла их купить.

— Возможно.

— Ну что, идем?

Эндрю еще раз покосился на бакалейную лавку и зашагал за другом.

— Пусть она даже сказала неправду о том, когда приехала в Нью-Йорк, — ничего страшного. Наверное, у нее есть на то свои причины.

— Сегодня вечером не только она врала напропалую. С каких это пор ты перестал быть холостяком?

— Я солгал ради тебя. Я заметил, что приглянулся ей, но понимаю, что она — женщина в твоем вкусе. Это очевидно, достаточно увидеть вас рядом. Хочешь знать, что я обо всем этом думаю?

— Не уверен.

— Твое параноидальное отношение к ней объясняется тем, что она тебе нравится, но тебе не хочется себе в этом признаваться.

— Я знал, что не захочу тебя слушать.

— Кто из вас двоих завязал разговор при первой встрече?

Эндрю не ответил.

— Вот видишь! — Саймон развел руками.

Бредя через Уэст-Виллидж, Эндрю раздумывал, насколько его друг близок к истине. Потом он вспомнил мужчину, вышедшего от Али незадолго до Сьюзи. Эндрю был готов поклясться, что встречал его в библиотеке.

Назавтра, стоило Эндрю войти в библиотеку, ему позвонил из Франции профессор Ардуэн.

— Я кое-что проверил по вашей просьбе, — сказал он. — Результаты вас вряд ли удовлетворят.

— Слушаю вас.

— В начале года к нас поступила молодая американка, пострадавшая при несчастном случае на Монблане. Одна наша медсестра припомнила, что у нее было сильное переохлаждение и серьезные обморожения. На следующий день пришлось прибегнуть к ампутации.

— Что ей ампутировали?

— Пальцы. Классический случай. Вот только не знаю, на какой руке.

— Похоже, у вас в историю болезни заносят самый минимум сведений, — не сдержавшись, проворчал Эндрю.

— Как раз самые исчерпывающие! Вот только личное дело этой пациентки куда-то подевалось. Зима выдалась суровая, пострадавшие лыжники, туристы и автомобилисты поступали сплошным потоком, а у нас, признаться, как раз возникли проблемы с персоналом… Видимо, при переводе ее личное дело передали вместе с больничной картой.

— Какой перевод?

— Та же медсестра вспомнила, что за несколько часов до операции ее забрал на арендованной «скорой помощи» родственник. Они поехали в Женеву, где уже ждал самолет, чтобы доставить ее в США. Мари-Жозе говорит, что возражала против ее отъезда, так как ампутацию нужно было произвести как можно скорее. Но сама пострадавшая, пришедшая в сознание, настаивала, чтобы операцию сделали у нее на родине. Мы не имели права ее удерживать.

— Насколько я понимаю, вам неизвестно даже ее имя?

— Увы, нет.

— Вы не находите это странным?

— Нахожу… А вообще-то нет: я же говорю, в такой спешке…

— Личное дело пострадавшей улетело вместе с ней, вы уже объяснили. Тем не менее вы должны были получить оплату за оказанные ей услуги. Кто заплатил?

— Эта информация тоже находилась в ее личном деле.

— Разве перед вашей больницей нет камеры наблюдения? Хотя нет, глупый вопрос, зачем камеры при входе на конвейер…

— Извините?..

— Нет, ничего. А нашедшие ее спасатели? Неужели они не обнаружили при ней никаких документов?

— Представьте, я подумал о том же самом. Я даже позвонил в жандармерию, но ее нашли не жандармы, а горные проводники. Она была в критическом состоянии, они эвакуировали ее, не теряя ни минуты. Интересно, вас занимает качество предоставляемого нами лечения или судьба этой женщины?

— Как вы сами считаете?

— Раз так, прошу меня извинить: на мне целая больница!

— Да уж, вам не позавидуешь! Поблагодарить Эдгара Ардуэна Эндрю не успел: в трубке послышались гудки.

Эндрю так озадачил этот разговор, что он, так и не войдя в библиотеку, спустился по лестнице на уличный тротуар. Сьюзи, наблюдавшая за ним с верхней ступеньки, видела, как он удаляется по 42-й улице.