Чтение онлайн

– Что ж, нам пора и честь знать. Катя, Лиза! – Позвала madam Вяземская и девушки встали вслед за нею.

Николай едва не выдохнул облегченно. Только правила приличия, впитанные, казалось, с молоком матери, не позволили оконфузиться. Катя Вяземская расстроилась. На лице ее все отобразилось. Присев перед ним в реверансе, девушка бросила на Ильинского говорящий взгляд. Похоже, она всерьез рассчитывала заманить его в свои сети, понял граф. Стало смешно. Наивная Катя пыталась применять дамские инструменты обольщения, думая, что делает что-то особенное. Николаю было ее даже немного жаль: еще не раз юную прелестницу может настигнуть разочарование, но такова доля светской красавицы. Возможно кто-то и прельстится томными взглядами из-под опущенных ресниц. Но только не он. В его сердце отныне принадлежит той, что смотрит прямо и чуть насмешливо, не пытаясь при этом подцепить тебя на крючок. Николая вновь охватила жгучая тоска. Эта дыра в сердце не затягивалась уже месяц, и он очень надеялся, что только служба в действующих войсках спасет его.

Отогнав от себя грустные мысли, молодой граф распрощался с дамами и в нетерпении зашагал по комнате, ожидая возвращения матери.

– Ты сам не свой, Николя. – Заметила сестра, листая журнал. Подняла на него голову, прищурилась. – Неужто из-за Аннет?

– И по сей причине тоже. Она не писала к тебе?

– Нет, - отрицательно махнула кудряшками Натали и задумчиво добавила. – Как уехала после бала, так больше ни словечка не писала. Я отправляла записку на квартиру ее дяди, но Прошка вернулся ни с чем.

Дверь отворилась и в гостиную решительно вошла Татьяна Александровна.

– Ты верно хотел поговорить со мной, сынок? – Спросила она, опережая его просьбу.

– Откуда вам известно, маменька? – Николай был в недоумении.

– Что же тут удивительного? Мать я тебе или чужой человек? – Усмехнулась графиня и вздохнула. – Пойдем в кабинет, там и поговорим.

Николай оживился и, открыв дверь перед родительницей, пропустил ее вперед.

***

Андрей в тот же день перешел в прошлое через брегет. Оказавшись на той стороне, Цыган поспешил найти Ивана. Пришел он в квартиру после Аси, практически уже под покровом ночи. Миновав длинный и темный захламленный коридор, он тихонько постучал в двери комнатки, где остановился Плут.

– Кто там? – Услышал Андрей грубый окрик из недр комнаты. По всему выходило, что дверь не заперта, поэтому Цыган без стеснения толкнул ее и вошел в помещение.

На скрип открываемой двери Иван обернулся и уставился на незваного гостя.

– Вижу, что не ждал. – Усмехнулся Андрей. – А я вот вернулся.

– Ежели ты за мной, то зря стараешься. Я не пойду никуда. И от дела не отступлю. – Выплюнул Плут презрительно.

– Тише, друг мой, не кипятись, - криво усмехнулся визитер. И добавил уже серьезным тоном. – У меня кое-какие обстоятельства переменились. Так что я тоже остаюсь и принимаю участие в деле.

– Догадываюсь, какие обстоятельства. – Пришла очередь усмехнуться Ивану. Кто бы мог подумать, а ведь, Аська утерла нос самому Цыгану.

Гордость взяла за девчонку. Был в ней характер и смелость. Эти бы качества, да в дело Революции, подумал Ваня, но тут же осекся – то пустое, их сегодняшний разговор показал, что они как были, так и остались слишком разные.

– Пойдем покажу, что удалось добыть. – По-хозяйски Иван обвел рукой свертки на столе и саквояж в углу комнаты. – Все ингредиенты готовы. Хоть завтра взрывай.

– Тише, - остановил его Цыган. – И у стен могут быть уши. Завтра – никак. Время нужно на подготовку.

– Чего там готовиться? Собрать все в одну бомбу можно за ночь.

– Нет, я сказал. Есть еще дела. Надо выяснить, каким маршрутом ездит жертва, ну и так, по мелочи кое-чего. План четкий составлю, наблюдать стану. Как будет готово, сообщу дату.

Иван недовольно нахмурился. Только-только он стал предоставлен самому себе и планировал свой взрыв самостоятельно, как явился Цыган и перехватывал бразды правления. Ивану это совсем не нравилось. Но он признавал, что не сможет противопоставить Цыгану никакого аргумента против. И поэтому, сжав челюсти, лишь кивнул согласно.

В кабинете было тихо. Уютно потрескивали дрова в печи. Проходя в комнату, Николай кинул взгляд на ковер и вдруг в памяти его всплыл случай, как этот самый ковёр пострадал в их первую с Аннет случайную встречу. Как он, распуская руки, получил тогда укушенную губу и синяк от удара чернильницей по плечу. Но досталось не только Николаю, ковер оказался выпачкан разлитыми чернилами. Молодой человек уголками губ улыбнулся возникшему в памяти воспоминанию.

– А ты весел, как я погляжу.
– От матери ничего невозможно было скрыть.
– Что же в гостиной ты имел такой разнесчастный вид?

Татьяна Александровна воинственно поглядела на сына.

– Просто мне скучно в компании сестёр Вяземских. Только ради вас, maman, я выношу их общество.

– Да уж поскучнее цыганок и певичек из ресторации, - едко заметила графиня.

Николай закатил глаза. Разговор принимал совершенно не тот оборот, который ему был нужен. Он хотел поговорить о службе, об отце, а не выслушивать нотации о своём поведении.

– Я хотел не о том поговорить, маменька.
– Попытался развернуть беседу в нужное русло Николай.
– До женитьбы мне ещё далеко.

– А вот и зря, - не сдавалась мать.
– Тебе пора остепениться, выбрать себе спутницу жизни, обвенчаться, да о детях задуматься, в конце концов. Я не понимаю, чем тебе Кити не невеста?

– Да она же сущее дитя! Едва ли ей исполнилось семнадцать.

– А сколько тебе надобно? Она только приехала в Петербург. К следующему сезону её уведут, помяни моё слово. И на ком тебе жениться?
– Графиня ходила по кабинету, заламывая руки.
– Столичные барышни искушены и привередливы, ты устанешь исполнять их капризы.

– Вы уж извините, маменька, но не стоит сейчас о женитьбе говорить, потому как я вообще жениться в ближайшие несколько лет не собираюсь.
– Не выдержал Ильинский.

– Это как же? И чем ты будешь заниматься? Опять станешь волочиться за актрисками, да кутить?

– Вот о том, чем я собираюсь заниматься, я и хотел поведать. Но вы же не желаете слушать, только и хотите, что затащить меня под венец с какой-нибудь наивной барышней вроде Кити.

– А тебе, значит, не наивная надобна? Николай, что за мысли, что за настроения? Не пугай меня, милый!