Чтение онлайн

Они с Арсением сели на пушистый ковер. Арсений, взяв пригоршню пуха, сказал, что это семена всепобеждающей жизни. Они и делают природу бессмертной.

Как щедра природа! Миллионы семян летят по лесу, чтобы одно из них дало жизнь новому растению. Пушинки жизни!..

Вилена оглядела голый осенний лес, тяжело вздохнула, опустилась на почти черный от сырости пень.

«Пушинки жизни!» — с тоской мысленно повторила Вилена и заплакала. «Как же я не смогла уберечь свою пушинку? Что скажу Арсению?»

Вилена пересилила себя, взяла в руки. Что это с ней? То занималась ужаснувшими ее подсчетами. Теперь припомнила пух… Чтобы вконец разбередить себя?

Она встала и твердым шагом отправилась обратно в радиообсерваторию.

Шилов опять встретил Вилену, спустившись на несколько ступенек лестницы.

Он провел ее в лабораторию, где работали сейчас друзья Арсения — Костя Званцев и Ваня Болев. Они налаживали связь с звездолетом.

У Вилены был утомленный вид. Под глазами залегли темные круги, решительная морщинка разделила брови.

Шилов подвинул самое удобное кресло к экрану:

— Должен предупредить вас, Вилена Юльевна, что сеанс будет весьма утомительным, поскольку программой связи не предусмотрен.

На экране появились дрожащие полосы, потом понеслись неуловимые тени, наконец, мелькание прекратилось, и перед Виленой, словно из тумана, выплыл пульт с несчетными приборами, напоминавший аппаратную автоматизированного завода.

Сердце защемило у нее, когда она увидела строгое, сосредоточенное лицо командира корабля Тучи — он бывал у них с Арсением.

Вилена радостно улыбнулась ему, но он даже бровью не повел, смотря на Вилену, как в пустоту. Ей стало не по себе.

Ваня Болев наклонился к ней, коснувшись ее своими локонами:

— Он увидит вас через полчаса.

Вилена улыбкой поблагодарила Болева. Уж она-то после прогулки в лес знала об этом! Напустив на себя веселую непринужденность, Вилена обратилась к экрану:

— Здравствуйте, Петр Иванович! Как там у вас мой Арсений? Вы не позовете его к экрану? Надеюсь, все ладно под нейтринными парусами?

Слова Вилены, превращенные в радиоколебания, будут электромагнитным вихрем целых полчаса лететь к звездолету. Столько же времени понадобится радиоволнам, чтобы донести оттуда ответ.

Костя и Шилов, заполняя паузу, стали передавать Туче служебную информацию, а также рассказали о принятых сигналах еще одной внеземной цивилизации.

Час, в течение которого Вилена наблюдала озабоченное лицо Тучи, показался ей сутками. И вдруг Петр Иванович расцвел:

— Вот это сюрприз! — донесся до Вилены его сипловатый голос. — Вот это лады! Даю сигнал «Свистать всех наверх!»

Потом он поздоровался с Виленой, с Шиловым, с Костей, хотя тот на минуту вышел из лаборатории и вместо него был Болев. Туча раскрыл перед собой тетрадь и слушал, что ему передавали час назад Шилов и Костя. Вероятно, услышав о вновь открытой цивилизации на Этане, оживился:

— Лады! Ну, Константин Званцев, поздравляю! Готовься лететь на втором звездолете по примеру друга своего.

Кабина звездолета заполнилась космонавтами. Вилена узнавала их всех, приветливо кивала каждому, хотя никто из них пока не мог заметить ее сигналов. Но они все улыбались ей.

А вот и шестой звездолетчик, Арсений, запыхался…

Вилена ухватилась за ручки кресла.

— Арсений, — сказала она и замолчала.

Сидевший сзади Вилены Шилов нахмурился.

— Я подарила свой акваланг Авеноль. Она такая смешная! Надела ласты и перепугала бабушку, бегая по квартире.

Шилов возмущенно пожал плечами. Ради такой, с позволения сказать, «информации» используется величайшее радиосооружение эпохи!

Но Шилов не видел глаз Вилены. Он, конечно, знал, что люди могут взглядами говорить друг с другом — якобы с помощью какого-то излучения. Но оно никак не может возникнуть на видеоизображении!

Однако видеосвидание лишний раз доказало, что чувства человека передаются выражением глаз, которое запечатлевается на фотографиях и на полотнах художников. Достаточно вспомнить глаза Иоанна Грозного, убившего своего сына, царевны Софьи или Меньшикова в изгнании, запечатленных Репиным, или взгляд боярыни Морозовой на картине Сурикова, наконец, «Незнакомки» с полотна Крамского, или глаза на портретах Рембрандта или Веласкеса! Художники знали, как передать глазами гнев или страсть, страх или нежность, веселье, горе.

Видеоизображение, более совершенное, чем былая фотография, цветное и объемное, передавало всю силу взгляда Вилены, чего не учитывал Шилов. Об этом спустя полвека ему мог бы рассказать Ратов.

Арсений не столько слушал Вилену, сколько смотрел на нее. Он видел ее через полторы тысячи секунд после того, как это происходило, ощущал искорки зеленоватых глаз, их ласковый прищур, голубизну белков. Многое ему говорили и румянец ее щек, и улыбка губ. Он читал по этой живой радиограмме ее лица все то, чего нельзя было выразить никакими письменами.

А Шилов с неудовольствием слушал неуместную, как ему казалось, болтовню.

Вилена рассказывала, как упала, заглядевшись на ракету, — не удержалась все-таки, поехала на космодром — и просила простить за это. Ведь все обошлось благополучно! Потом вспомнила про какие-то пушинки в лесу и почему-то о ребенке и даже о внучке, «встречающей своего деда-ровесника»…

Наконец Шилов многозначительно покашлял.

Вилена оглянулась и свела брови:

— Я истратила слишком много энергии?