Сильные
Шрифт:
Мотылек плелся сзади.
Песня третья
1. Гости в дом, радость в дом!
– Встречай гостей, хозяин!
Кого там нелегкая принесла?
– Эй, хозяин! Прячешься?
Только гостей мне сейчас не хватало!
«Закон есть закон, – с небес уведомил мой бдительный папа. – Сам умирай, а гостя встречай!» С папой разве поспоришь? Я набросил на плечи доху и выбрался за порог. Мир полыхнул солнцем, сверкающей коркой наста, снегом под ногами. Утонув в сиянии, я сперва решил, что у меня двоится в глазах. Моргнул, вытер слезы рукавом. Нет, не двоится. Кони разные, и дело не в масти: серый со стальным отливом жеребец – перекованный, а гнедой – нет. Я после Кузни перекованных сходу отличаю: людей, лошадей, облака, арангасы. Вон, всадники тоже разные, хоть и похожи, как близнецы.
Близнецы и есть.
– Юрюн!
– Да расширится твоя голова!
– Да будет стремителен твой полет!
– Гости в дом, – я вспомнил Уота, веселого адьярая, – радость в дом!
– Это мы! Мы – твоя радость!
– Как доехали?
– Хорошо доехали, – с важностью ответствовал Зайчик.
Я чуть не расхохотался. Зайчик? Орел! Грудь выпятил, нос задрал, из ноздрей пламя пышет! Белый Владыка в гости пожаловал!
– Даже слишком хорошо, – ворчливо добавил Кюн.
Он сдулся, усох. Хорошо – для него значит плохо. Небось, надеялся – нападет кто по дороге, выпадет случай удаль боотурскую проявить.
– Отличный дом, – вмешалась Жаворонок. – Совсем как наш.
– Совсем, да не совсем.
– Лучше нашего? Лучше, да?! Чем?!
Я отмахнулся: Жаворонку обидеться – что рябчику вспорхнуть.
Оленья доха с опушкой из седого бобра – две дохи. Штаны из плотной ровдуги – две пары штанов. Сапоги с узором по шву – две пары сапог. Шапки, пояса. Подловить хотят? Надеются, что путать их начну? Ладно, чем бы дитя ни тешилось…
Близнецы спешились. Я взял коней под уздцы, повел в обход дома. Конюшня, где скучал Мотылек, вылупилась из того же яйца, что и главное жилище. Слуг у нас нет, но так даже лучше. Когда сам хозяин о гостях заботится – уважение выше горных вершин!
Меня по пятам преследовали хор, ор и языков чесание:
– А мы знаем, ты за братом ездил!
– А мы знаем, тебе мастер Кытай дом сковал!
– Тут сверкало!
– Грохотало!
– Как солнце ночью!
– Как гроза зимой!
– От нас видно было!
– И слышно!
– Мы всё про тебя знаем!
– Нас забыл…
– Бросил!
– Носу не кажешь!
– С этим твоим братом!
– Вот мы и решили тебя проведать…
– Злюка! Весточки от него не дождешься…
– А отец? – перебил я болтунов.
Кюн насупился:
– А что – отец?
– Отец знает?
– Знает, знает, – поспешила заверить меня Жаворонок.
– Разрешил? Отпустил?
– Ага!
Кюн сердито сопел. Врать он умел не лучше моего.
– Ладно, пошли в дом. Айталын стол накроет.
– Айталын? – Жаворонок сделалась сама не своя. – Твоя сестра?
– Сестра.
– Она тоже здесь?
Я засмеялся:
– А говорили, всё знаете. Здесь она, здесь.
– Зачем она здесь?
– Хозяйство ведет. Дом без хозяйки – конь без седла.
– Хозяйки разные бывают! Одна – седло, другая – горб на спине! Меня мама всему научила! И еду готовить, и шить, и стирать, и в доме прибираться…
Я с удивлением воззрился на Жаворонка. Сказать по правде, я не мог припомнить, чтобы попрыгунью Туярыму интересовали стряпня или рукоделье. Вот на коне скакать или ножи бросать – сколько угодно! Что это с ней? Не выспалась?
– Айталын справляется.
– Сейчас и поглядим…
Выходить к гостям Айталын не пожелала. Кивнула – все сделаю! – и скрылась на кухне. Переживает сестренка. Нюргун спит без просыпу, который день спит, а она смурная бродит, язык проглотила. Пробовал расшевелить – куда там! Дураком не обзывается, швыряться ложками-шишками вообще забыла. Плохо дело. Одна надежда: Нюргун оклемается, и Айталын оттает.
– Где твой брат?
Кюн по-боотурски раскорячился на лавке. «Каков, мол, я? – читалось на лице парня. – Поперек себя шире!»
– Спит.
– Хык-гыгык! День на дворе, а он дрыхнет?
– Не дрыхнет. Просто спит.
– У тебя гости, а ему и дела нет? Хорош братец!
– Болеет он.
– Арт-татай! – взвился Зайчик. Казалось, ему в задницу нож воткнули. – Болеет он! Нюргун-боотур, Нюргун-силач! Нюргун-здоровила, Самый Лучший Нюргун! А как гости в дом – слег, бедняжка!
Жаворонок прыснула в ладошку. То ли одобряла Кюновы насмешки, то ли над Кюном потешалась. Женщины, они умеют. Даже если они еще девчонки, как Жаворонок.
Я им не врал. Просто не говорил всего. Я понятия не имел, что с Нюргуном. Лося он пришиб, сопку в щебень раскатал, теперь спит. День спит, два спит, три спит. Храпит, носом свистит, с боку на бок ворочается. Мы с Айталын и звали его, и по щекам хлопали, и водой обливали. Можжевельником окуривали, сестра заговоры пела, какие знала.
Нет, спит. Не просыпается.
Позвать шамана? Знахаря? Съездить за Умсур? Я боялся оставить Нюргуна на младшую сестру. Вдруг он умрет, пока я ездить буду? Или хуже того, проснется и начнет буянить? Нас он вроде любит, только со сна поди разберись: кого ты любишь, как любишь! Я весь извелся. Ехать? Не ехать? И так дело дрянь, и так дрянь дело. А тут еще гости с расспросами…