Чтение онлайн

Что-то надо делать. Пока не развалилось все — окончательно. Но что?!

— Пятый пошел!

Чем берут американцы? Да очень просто — он сам в зоне шпиона встретил — мало успел сдать, да и не знал почти ничего ценного — потому не расстреляли, пятнаху сунули. Все просто — приезжаешь в Нью-Йорк, в торгпредство, и первое что ты видишь — это супермаркеты в посттаможенной зоне. А там — ассортимент, какого в наших Березках не было никогда, хоть за право пользоваться Березками — ты кому только задницу не вылизывал. Машину? В СССР ты в очереди на нее стоишь, унижаешься перед профкомом — а тут на каждом углу магазин, надо — зашел и купил. Квартиру? Какая квартира, тут в квартирах нищие живут, на митинги на машинах приезжают. А нормальные американцы в собственном доме живут.

Так и пришел — сам пришел, никто его не вербовал, за руку не тянул. Пришел в ФБР, сдал всех, кого знал, сказал, что будет работать на американскую разведку, только бы получить американский паспорт и семью перевезти. Когда — такое было у нас, когда — кто-то переходил вот так вот к нам? Не перебегал — а добром переходил. И не упомнишь… после войны еще, говорят, бывало. А у нас — как в зоне, противопобеговые мероприятия, по КГБ и ГРУ собирают людей в актовом зале и зачитывают сов секретный приказ, что мол смертные приговоры Верховного суда СССР будут исполняться в том числе и за границей. Это что — а?

Все. Теперь самому. Ступеньки… одна, вторая. Только не дернуться, только не побежать.

Прошел.

Генерал, он же Москвич — прошел в салон. Наджибулла, не снимая маски, пристегивался к креслу.

Генерал посмотрел на часы. Несколько минут… черт, что так долго.

Еще двое — тоже в масках ввели в салон самолета третьего, в маске и с наручниками. Расстегнули наручники на одной руке, приковали к креслу. Потом — сорвали маску. Человек с забинтованной головой, которому успели оказать медицинскую помочь — испуганно озирался по сторонам.

— Куда мы летим.

— В Ташкент — ответил генерал. На душе было скверно — как плюнули.

Яков Шифф возвращался домой.

— А… а что мне будет? Меня… расстреляют?

— Пряников дадут… — сказал генерал, и добавил вполголоса — да кому ты нахрен нужен, ограш [77] такой.

— Взлетаем, товарищ генерал? — в салоне появился второй пилот.

— Взлетаем. И как можно скорее.

— Вышка, я ноль семьдесят первый, рулежку закончил, предполетные выполнил, прошу разрешения на взлет.

— Ноль семьдесят первый, я вышка. Взлет разрешаю. Ветер северный, слабый. После взлета уходите в северном направлении, занимайте эшелон четыре тысячи. Сектор свободен.

— Вас понял, спасибо.

Командир самолета Ил-18 Салон, возившего командующего Туркестанского военного округа, опытный и много повидавший подполковник — довел РУДы до нужной точки — и отпустил тормоза. Самолет покатился по бетонке Баграма, набирая скорость.

— Неладное дело…

— В чем неладное, Герасименко?

Один из офицеров спецназа, стоящих в тени ангара — отвернулся, зло сплюнул на землю.

— Товарищ полковник, добром все это не…

— Смотрите!

Самолет командующего Туркестанским военным округом уже взлетел, он уже заходил на вираж, чтобы выйти в сектор набора высоты — как вдруг что-то полыхнуло, что-то маленькое и яркое — и самолет этот — вздрогнул, как живой, как гусь, подстреленный дробью на охоте. Было видно, что все четыре двигателя работают — но из фюзеляжа валил дым, тянулся за самолетом.

— Твою мать!

— Герасименко! Что рот разинул — тревожную группу в ружье и бегом к вертолету! По местам, по местам!

Было видно, что самолет ранен не смертельно, что экипаж пытается сделать все возможное, чтобы развернуть и посадить машину. Ему почти удалось это сделать — все-таки самолеты старых моделей делались прочно, рассчитывались на самые экстремальные условия — и даже взрыв в салоне Ил-18 выдержал. Ему уже почти удалось развернуться, на поле выли сирены, срочно освобождали все полосы, в экстренном порядке прервали заправку заправляемых бортов, навстречу уходящим в укрытия заправщикам катились, полыхая огнями сирен аэродромные пожарные машины. Но видимо — все было предопределено — Богом, или теми, кто не хотел, чтобы бывший генеральный секретарь ЦК НДПА Мохаммед Наджибулла добрался до Москвы. Самолет сорвался в самый последний момент, уже нацелившись носом на полосу — вместо более-менее плавного скольжения, он вдруг сорвался в штопор и пошел вниз, все сильнее кренясь на левое крыло.

И ударился об землю, вспыхнул погребальным костром — на виду у всей базы Баграм. Кто говорит, что рукописи не горят — горят и еще как. Рукописи, дневники, компромат и его носители — все равны перед пламенем…

Те, кто скрывал правду — добились своего. Пока.

Первая информация о провале операции в Афганистане пришла с большим опозданием: у ЦРУ в Афганистане не осталось нормальных источников, активов. Точнее — они то были, просто с ними не было нормальной связи, нужно было послать человека, который бы восстановил контакт с источниками. Его послали — как на Луну и без обратной связи. О том, что произошло — информацию передал агент, работающий в Москве, который вышел на связь с американцами совсем недавно, работал за обещание перевезти его и всю его семью в Штаты и которого не успели разоблачить. Он сообщил, что в Афганистане сотрудниками КГБ СССР при привлечении частей специального назначения (спецназ) отслежен и взят живым высокопоставленный сотрудник ЦРУ США и бывший генеральный секретарь ЦК НДПА Мухаммед Наджибулла. И тот и другой — взят живым и до сих пор находятся на советской военной базе в Афганистане.