Чтение онлайн

Крест возвышался над землей, к которой не прикасалась лопата. Я понял, что это — не могила, а всего лишь символический крест в память о том, чей прах покоится в другом месте. Затем мои глаза прочли скромную надпись:

Увидев меня, леди приподняла вуаль со знакомой доброй улыбкой. Она держалась куда более спокойно, чем я ожидал.

— Давненько мы с вами не виделись, давненько! — сказала она, и в ее голосе послышалась искренняя радость. — Вы еще не видели отца?

— Нет, — отвечал я. — Но я как раз направляюсь к вам. Надеюсь, у вас все обстоит благополучно?

— Благодарю, все хорошо. А как вы? Хотелось бы надеяться, вам стало лучше?

— Боюсь, не слишком, но зато, признаться, и не хуже.

— Давайте присядем и поговорим, — предложила она.

Меня удивила ее мягкая умиротворенность, если не сказать безразличие. Я не мог понять, откуда в ней такая перемена.

— Здесь так тихо и спокойно, — заметила она. — Я прихожу сюда каждый божий день.

— Да, очень тихо, — согласился я.

— Вы получили мое письмо?

— Получил, а вот с ответом все медлил и медлил. Знаете, на бумаге так трудно выразить…

— Знаю-знаю. Это очень похоже на вас. Когда мы виделись в последний раз, вы были у нас вместе с… — Она немного помолчала и заговорила с какой-то нервной поспешностью: — Я несколько раз ездила в гавань, но мне никто не мог сказать, где именно в пучине находится его могила… Правда, мне показали дом, в котором он умер; дом оказался очень уютным. Я постояла в той самой комнате, где… где… — Леди попыталась продолжать, но напрасно. Хляби ее слез наконец отверзлись, и приступ рыданий был просто ужасен. Не обращая на меня никакого внимания, она бросилась на землю и припала лицом к траве, обнимая и гладя холодный мраморный крест. — Любимый мой, любимый! — повторяла она. — Видит Бог, твоя жизнь была поистине прекрасна!

Прислушавшись, я с удивлением обнаружил, что леди Мюриэл почти слово в слово повторяет причитания бедной малышки Сильвии, горько рыдавшей над убитым зайцем. А может, эта очаровательная крошка-фея перед самым своим возвращением в Сказколандию оказала некое мистическое влияние на леди, которую она так нежно любила? Поначалу эта мысль показалась мне совершенно нелепой. Но «есть многое на свете и на небе, Что и не снилось вашим мудрецам», не так ли?

— Бог желал, чтобы она стала прекрасной, — прошептал я, — и она такой и стала… Поистине, Божий Промысл совершается всегда! — С этими словами я поднялся и, откланявшись, удалился. Дойдя до ворот графской усадьбы, я прислонился к стене и залюбовался закатом, пробудившим во мне столько воспоминаний, иногда счастливых, нередко — печальных. Вскоре вернулась и леди Мюриэл.

Она уже успокоилась и взяла себя в руки.

— Проходите, — заговорила она. — Отец будет очень рад вас видеть!

Когда мы вошли, пожилой джентльмен с улыбкой поднялся мне навстречу. Однако он владел собой далеко не так, как его дочь, и когда мы обменивались с ним рукопожатиями, слезы так и струились по его щекам.

Мы были слишком взволнованны, чтобы говорить о светских пустяках, и, усевшись, немного помолчали. Затем леди Мюриэл позвонила, чтобы нам подали чай.

— Вы ведь любите пить чай в пять, не так ли? — обратилась она ко мне с той радушной шутливостью, которую я так хорошо помнил, — хотя ваш лукавый ум и не сможет повлиять на закон всемирного тяготения, чтобы заставить чашки улететь в космос хоть чуточку быстрее, чем чай!

Эта реплика и задала тон нашей беседе. По взаимному молчаливому согласию на нашей первой встрече мы избегали мучительных для леди Мюриэл воспоминаний, наполнявших наши мысли, и болтали как беззаботные дети, не знающие ни горя, ни печали.

— А вы никогда не задавали себе вопрос, — начала леди Мюриэл, как говорится, a propos — ни с того ни с сего, — в чем заключается главное преимущество человека перед собакой, а?

— Признаться, нет, — отвечал я, — но мне кажется, у собак тоже есть известные преимущества перед людьми, верно?

— Вне всякого сомнения, — отвечала она с насмешливой улыбкой, которая так шла ей. — А что касается человека, то главное его преимущество перед собакой заключается в том, что у него есть карманы! Эта мысль пришла мне в голову — нам, я хотела сказать, — не далее как вчера, когда мы с отцом возвращались с прогулки. Так вот, нам встретилась собака, которая несла домой кость. Понять не могу, зачем она ей понадобилась: на ней не было ни клочка мяса…

В этот момент мне пришла в голову странная мысль, что все это я уже когда-то слышал, и я ожидал, что следующими ее словами будут: «Может быть, она решила устроить себе запас на зиму?» Но леди Мюриэл произнесла: «И отец отпустил изящную шутку насчет pro bono publico [32] . А собака, услышав ее, положила кость на землю — вовсе не потому, что ей пришелся не по нраву каламбур, который как раз был в ее вкусе, а просто чтобы дать отдохнуть челюстям. Бедняжка просто устала! Мне было ее так жалко! Так вот; не хотите ли вступить в учрежденную мной Благотворительную Ассоциацию обеспечения собачек кармашками? Вам ведь не понравилось бы, если бы вам приходилось носить свою трость в зубах, верно?»

Я решил проигнорировать трудный вопрос о том, есть ли raison d'etre [33] пользоваться тростью тому, у кого вообще нет рук; мне почему-то вспомнился один забавный эпизод, свидетелем которого я оказался и в котором тоже участвовала собака. По причалу рядом со мной шагали какой-то джентльмен с женой и ребенком и огромная собака. Чтобы позабавить малыша — я так полагаю, — джентльмен положил на землю свой зонт и легкий зонтик жены и отправился на другой конец причала, откуда и послал собаку за якобы забытыми вещами. Я наблюдал за происходящим. О, это оказалось забавное зрелище! Собака мигом примчалась за зонтиками, но столкнулась с неожиданными трудностями. Она тотчас взяла зонт в пасть, а вот что касается зонтика… Ее челюсти были разинуты слишком широко, и зонтик упорно не желал держаться в пасти. После двух или трех неудачных попыток собака села рядом и задумалась.

Затем она положила зонт и взялась за зонтик. Чтобы зажать зубами зонтик, было незачем раздвигать челюсти слишком широко. После этого собака взяла в пасть зонт и с торжествующим видом бросилась нагонять хозяев. Не было ни малейших сомнений в том, что она действовала разумно.

— Совершенно с вами согласна, — отвечала леди Мюриэл, — но эту точку зрения едва ли разделяют ученые ортодоксы, низводящие человека до уровня примитивного животного! Они ведь проводят четкую границу между Разумом и Инстинктом, не так ли?

— Да, такова была господствующая точка зрения, но — целое поколение назад, — вмешался Граф. — Признание человека всего лишь разумным животным опровергает незыблемые религиозные истины. Человек даже обладает известной монополией в этом смысле; например, только он обладает даром речи, позволяющим ему — посредством пресловутого «разделения труда» — пользоваться плодами труда других. Но мнение, будто мы обладаем монополией на Разум, давно и решительно опровергнуто. И, как видите, от этого не произошло никакой катастрофы. Как говорили наши старинные поэты, «Бог — там же, где и был».