Чтение онлайн

— Пожалуй, вы правы, — отозвалась Госпожа. — Впрочем, я думаю, у него вряд ли найдется время больше чем на одну лекцию. А чтобы все прошло как можно лучше, для начала мы устроим банкет и бал-маскарад…

— Я непременно приду! — с энтузиазмом воскликнул Профессор.

— Я буду в костюме Кузнечика, — скромно сказала Госпожа. — А в чем будете вы, Профессор?

Профессор вежливо улыбнулся.

— Я? Я, Госпожа, постараюсь прийти как можно раньше.

— Ну, не стоит приходить раньше, чем откроются двери, — заметила Госпожа.

— Я и не собираюсь, — отвечал Профессор. — Подождите минутку. Раз уж это день рождения Сильвии, я… — И он опрометью выбежал из комнаты.

Бруно принялся рыться в карманах, делаясь от этого занятия все более задумчивым; наконец он засунул пальчик в рот и тихо вышел из комнаты.

Едва за ним закрылась дверь, как Профессор вернулся в комнату, едва переводя дух.

— Желаю тебе всяческого счастья, моя милая! — продолжал он, обращаясь к улыбающейся девочке, следовавшей за ним. — Позволь мне вручить тебе подарок ко дню рождения. Вот тебе подушечка для булавок, милая. Я купил ее у старьевщика; она обошлась мне в четыре с половиной пенса!

— Благодарю вас, она просто замечательная! — И Сильвия вознаградила Профессора невинным поцелуем.

— А булавки они отдали мне даром! — продолжал разговорившийся Профессор. — Их целых пятнадцать штук, и только одна — погнутая.

— Не беда. Из гнутой я сделаю крючок! — проговорила Сильвия. — Крючок, чтобы ловить Бруно, когда он задумает сбежать с уроков!

— А что я тебе подарю — ни за что не догадаешься! — проговорил Уггуг, беря со стола масленку и подходя к Сильвии сзади с плутовской гримасой на лице.

— Конечно, не догадаюсь, — отвечала Сильвия, даже не обернувшись. Она продолжала разглядывать подушечку — подарок Профессора.

— Вот! — воскликнул противный мальчишка, перевернув масленку и с довольной улыбкой оглядываясь по сторонам в ожидании похвал.

Стряхивая масло со своего нарядного платья, Сильвия разрумянилась, но сжала губки и не проронила ни слова. Затем она подошла к окну, чтобы отдышаться и немного успокоиться.

Однако триумф Уггуга оказался очень недолгим: Вице-губернатор вернулся как раз вовремя, чтобы своими глазами увидеть плоды проказ своего дорогого сыночка. И в следующий миг умелая затрещина превратила триумф мальчишки в вопль боли.

— Ах, мой бедный! — воскликнула мать, обнимая свое чадо пухлыми ручками. — Ударить ребенка в ухо — и ничего? Бедный мальчик!

— Нет, это не просто ничего! — воскликнул рассерженный отец. — А вам известно, мадам, что по всем счетам в этом доме плачу я, и это обходится в кругленькую сумму! И эта напрасная трата масла тоже бьет меня по карману! Слышите, мадам!

— Прикусите язычок, сэр! — тихо, почти шепотом, проговорила Госпожа. В ее взгляде было нечто такое, что заставило его замолчать. — Разве вы не видите, что это была всего лишь шутка? И очень удачная, надо признать! Он ведь хотел сказать, что никого так не любит, как ее! И вместо того чтобы поблагодарить за комплимент, эта маленькая гордячка еще надулась и ушла!

Вице-губернатор обладал даром мгновенно переводить тему разговора. Он подошел к окну.

— Милочка моя, — проговорил он, — а что это за поросенок там, внизу, роется в ваших цветочных грядках?

— Поросенок? — воскликнула Госпожа, бросившись к окну и едва не оттолкнув своего супруга; она горела от нетерпения увидеть все своими глазами. — Чей же это поросенок, а? Как он сюда попал? Где же, в конце концов, этот безумный Садовник?

В этот момент в комнату вернулся Бруно и, не замечая Уггуга (который ревел во все горло в надежде привлечь чье-нибудь внимание), поскольку уже давно привык к таким выходкам, бросился к Сильвии и обнял ее.

— Я бегал поглядеть, не найдется ли в моем кукольном серванте, — огорченным тоном проговорил он, — чего-нибудь для подарка тебе! Но там ничегошеньки нет! Все давно сломано, все до последней крошки! Денег у меня тоже не осталось, так что я не смог ничего купить тебе! Так что я могу подарить тебе только это! («Это» оказалось крепким объятием и нежным поцелуем.)

— Ах, благодарю тебя, мой милый! — воскликнула Сильвия. — Твой подарок мне нравится больше всех! (Но если это и впрямь было так, зачем же она так быстро вернула его?…)

Его Вице-Превосходительство, обернувшись, ласково потрепал детей по головкам своими длинными, цепкими руками.

— Ну, ступайте, мои хорошие! — проговорил он. — Мне еще нужно поговорить о делах.

Сильвия и Бруно, взявшись за руки, направились к двери; но, подойдя к ней, Сильвия вдруг обернулась и мягко подошла к Уггугу.

— Я не сержусь на тебя из-за масла, — сказала она, — мне очень жаль, что он так шлепнул тебя! — С этими словами она попыталась взять маленького разбойника за руку, но Уггуг заревел еще громче и мириться не пожелал. Вздохнув, девочка вышла из комнаты.

Вице-губернатор сердито поглядел на своего сынка.

— А ну-ка, Сирах, выйди! — громким — насколько хватало смелости — голосом произнес он. Его жена по-прежнему стояла у окна и глядела вниз, то и дело повторяя:

— Да где же поросенок? Я что-то его не вижу!

— Он побежал направо, а затем чуть влево, — проговорил Вице-губернатор, стоя спиной к окну и делая Лорду-Канцлеру какие-то знаки, указывая на Уггуга и на дверь и объясняясь на языке кивков и гримас.

Наконец Канцлер понял, чего от него хотят, и, пройдя через всю комнату, схватил любознательное чадо за ухо. В следующий миг ни с Уггугом покинули комнату, и дверь мягко закрылась за ними. Но прежде чем она окончательно закрылась, до ушей нежной матери долетел какой-то странный вой.

— Что это там такое? — встревоженно спросила она, обернувшись к мужу.

— Гиена какая-нибудь или что-то в этом роде, — отвечал Вице-губернатор, с невинным видом поглядывая на потолок, словно гиены обычно бегают именно по потолку. — Давай поговорим о деле, дорогая. Скоро придет Правитель. — С этими словами он взял со стола какую-то бумагу, на которой я едва успел разобрать слова: «Выборы, после которых вышеупомянутый Сибимет и жена его Табикат смогут, если пожелают, принять императорское…» — но в этот момент он с виноватым видом скомкал ее в руках.