Чтение онлайн

– Да ты философ, – сказал Рыбников. – А ты, выходит, собачник?

– Я человечник, – отрезал Михаил. – Политик.

Он подождал секунду и жестко спросил:

– Серая слизь?

– Что? – Рыбников заметно опешил.

Михаил подался к нему через стол.

– Я спрашиваю, что там было в этой несчастной кошке – серая слизь? Обе группы пошли разгонять рой и не могли остановиться, верно? Потому что противник развивался так же быстро. Значит, имеем разгон по экспоненте до бесконечности. Грей гу в чистом виде.

– Ну, в общем, близко к тому, – Рыбников кивнул. – Только не экспонента, естественно, у нас все-таки четверо ботов собирают одного… Да и тот разваливается… Когда стало ясно, что они никогда не решатся атаковать друг друга и будут тупо разгоняться дальше, я просто их выключил.

– М-да… – протянул Михаил. – А ведь это слава богу, что медботы вне организма долго не живут.

– Да мы не знаем на самом деле, на что они способны. Нам их еще тестить и тестить…

– Знаем. Твоя особая партия ведь распалась на открытом пространстве. И «пятерка», судя по всему, тоже. Вот тебе самый убедительный натурный эксперимент.

Рыбников недовольно сморщился. Он не доверял тестам, в которых не участвовал.

– В реале может возникнуть ситуация, при которой «девятке плюс» нужен разгон до бесконечности? – спросил Михаил.

И сам ответил:

– Исключено. Нет в реале такого провоцирующего фактора. Ничто в нашем мире не растет так быстро, как бот-репликатор. Он всегда быстрее, он всегда победит. Победит и сразу остановит разгон. У нас нет повода бояться репликаторов. Наоборот, именно репликаторы лучшие друзья человека.

Рыбников кивнул, хотя выглядел при этом не слишком уверенно.

– Тогда что мы имеем на руках? – подвел итог Михаил. – Да все то же, что и раньше. Пятую серию профукали с концами. Если, конечно, я не отыщу ноутбук Деда. Но он наверняка всплывет в самый неподходящий момент. Чует мое сердце, он такая же зараза, как его хозяин… И что у нас остается?

Рыбников молча ждал.

– У нас есть «девять плюс»? Или нет?

– Скорее да, чем нет, – отозвался Рыбников. – Я бы ее еще погонял… Но в принципе…

– Что не так? Ты же гарантировал стабильность роя на четыре месяца. Этого пока достаточно. Или тебя беспокоит ЦУП? Если они дернутся, я их заткну. Надоело со всеми цацкаться.

В голосе Михаила прорезался металл, какого Рыбников и не слышал раньше.

Холодный, ярко блестящий, опасный металл.

– Нет-нет, – быстро сказал Рыбников. – Я сделал как обещал. Это было даже интересно. Если, образно говоря, не разглядывать прошивку под микроскопом… Поточники ничего не заметят. Вполне конвенционный товар.

Михаил встал, подошел к Рыбникову и тяжело опустил ему руку на плечо.

– Тогда что, друг?

Заведующий сектором едва заметно дернулся. То ли он, как любой нормальный мужчина, не любил, когда его трогают руками, то ли так отреагировал на неожиданное обращение «друг».

– Понимаешь… Слишком быстро я вносил поправки. Сырые боты у нас. Неплохие, но сырые.

– Мне нужна «девять плюс», – сказал Михаил. – Сейчас. Ты можешь тестить ее сколько угодно, и мы будем по ходу дела ее улучшать. Но ее пора ставить на поток. Сколько надо времени для отработки новой документации? Недели хватит, я же тебя знаю.

– Да какая там документация… Просто новые разделы появились… Надо все свести вместе и отредактировать. Это быстро.

– Тогда слушай приказ. Ставим на поток серию «девять плюс», – Михаил прихлопнул рукой плечо Рыбникова. – По факту готовности документов. Иди и напряги свой сектор так, чтобы все делалось со свистом. Премия сектору не заставит себя ждать.

– А мне орден, – уныло напомнил Рыбников.

– Не веришь? – усмехнулся Михаил.

– Да какой орден… Забудь. Мне надо, чтобы все работало. Когда увижу, что все идет по плану, вот это будет награда.

– Увидишь, – пообещал Михаил. – Будет работать. Мне это тоже… Очень надо.

Леха был рад, что директор его подвез – ноги едва ходили. Он пытался слегка пробежаться, и это оказалось неожиданно трудно. Замучила одышка, что-то странное творилось с координацией движений.

На самом деле он испытывал проблемы, знакомые большинству людей – просто Леха их раньше не знал. Его «одышке» позавидовал бы иной спринтер. Леха оставался все тем же отменно тренированным, быстрым и резким молодым человеком. Только исчезло «превышение», делавшее его редким спортсменом. Не было прежнего сказочного кислорода в крови. Ну и пережитый недавно стресс давал о себе знать, уж чего-чего, а психику вертолетики не умели закалять. Нервы у Лехи были самые обыкновенные.

Он и сейчас обставил бы Принца на трассе, как минимум, пришел бы вровень.

Просто ему надо было еще привыкнуть к своей обыкновенности и заново поверить в себя. Тогда бы он понял, что годы трейсерства не прошли даром, что он все равно ой как непрост по сравнению с другими.

Но пока Лехе казалось, что он – чистая манная каша. Сваренная на воде и совсем без сахара.

Дома имела место безобразная склока между родителями, которой Леха не заметил, потому что упал и вырубился. Утром отец, бледный и не выспавшийся, отвез слабо брыкающегося сына в больницу и заставил сдать анализы. На вопрос, не случилось ли чего, Леха честно ответил: его бросила девушка, и он страшно переживает. Это пройдет, и он будет как раньше, даже лучше. Но пока что – вот так.

«А она того стоит?» – спросил отец.

«Она хорошая, – сказал Леха. – Просто маленькая еще».

Он и правда так думал, или убедил себя, что так думает.

А еще Леха был процентов на пятьдесят уверен: именно она случайно загрузила ему тех серых ботов. Это лишний раз доказывало, что она маленькая еще, а Леха – золотой мальчик, сокровище и подарок. Потому что по-хорошему – ну чистые сто процентов, только Леха не хотел в это верить. Тем не менее, затылок у него легонько зачесался сразу после поцелуя. А капюшон будто изгрызли мыши. Значит, серые твари размножились там, а потом уже всей толпой грузанулись. И погнались за вертолетиками. А те… А те бросили Леху. Наверное у них не оставалось другого выхода.