Чтение онлайн

Не услышал мальчик, и когда Джон позвал его, не обернулся и тогда, когда мужчина повысил голос, видя, как ребенок вскочил на подножку, как показывают в старых, ещё черно-белых, фильмах.

Как Джон ни старался, догнать отъезжающее транспортное средство, но у него не получилось, не смог... Но он продолжал кричать, чтобы мальчик ни в коем случае не отпускал рук, пока не остановится.

Анри... Откуда он знал его и его имя? Просто знал, как знал свое собственное, как знал самого себя - родительское сердце не обмануло...

Так вот каким будет его сын? Неужели, как вот только что, так им и не суждено услышать и понять друг друга?

Джон никогда не был фаталистом, но сейчас от увиденного неприятный холод пробежал по спине. Ему отчаянно хотелось забыть этот кошмарный сон, но это оказалось не так просто. Переключив внимание на переживания Маргариты, пугающие образы исчезли сами собой, оставляя теплый свет родных глаз.

Как бы он справился с этим без того спасительного света? Сейчас он предпочел не думать об этом, всё ещё переживая волнение и нервную дрожь. Он услышал и увидел действительно леденящие душу вещи, и именно этот свет не дал ему сорваться в бездну.

А начинался сон ощущением райского блаженства - он стоял на балконе, с улыбкой окидывая взглядом Небесный Град в лучах закатного солнца. За спиной послышались легкие шаги, потом две нежные ладони легли на его глаза, окутывая знакомым амброво - апельсиновым запахом. И это не был любимый аромат Маргариты. Но эту женщину он также хорошо знал:

– Кали?
– он мягко убрал её руки и обернулся, улыбнувшись, - Рад видеть тебя, госпожа.

Она наклонилась совсем близко к его лицу, заставив его вздрогнуть, когда коснулась губами его губ. Это было сродни извращенной мазохистской пытке - он помнил каждую её черточку, а тело охватил жар при воспоминании об обжигающе проведенных совместных ночах. И сейчас она оставалась столь же восхитительной, с такой же гладкой бархатистой кожей и такими же плавными изгибами тела, как и тогда, когда он потерял голову от страсти, и горячие ночи принадлежали только им двоим, отражаясь в колдовских изумрудах её глаз, обещавших бесконечное наслаждение.

– Я скучала за тобой, - томно прошептала рыжая - А ты? Ты скучал?

– Ты же знаешь, что да, - тяжело выдохнул он, безуспешно пытаясь выровнять ритм сердца и дыхания, плавясь под тяжестью нахлынувших чувств, когда эта женщина была с ним.

– Ты не понял, - изящным пальцем она обвела его губы и подбородок, мягко развернув его голову лицом к себе, - Я осознала, как ошибалась, осознала, что не могу без тебя. Я была такой глупой, когда решила оставить такого мужчину, как ты. Никогда и ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой, - её речи были обволакивающими, а её взгляд - обольщающим, - А тебе? Может ли эта неопытная девочка надолго завладеть твоим сердцем?

– Что ты такое говоришь?
– Джон слушал и всё же, не мог понять, как она говорит ему такое, когда давно уже женой другому мужчине.

– Давай начнем всё с начала?
– рыжеволосая, не обращая внимания на его смятение, продолжила нашептывать ему, доверительно прижимаясь к нему всем своим телом, прикрытым лишь легкими тканями её платья, - Она не стоит твоей любви. Мне сейчас так стыдно вспоминать о том, как я поступила с тобой, с нами... Но, я же видела, каким ты был, - дрожащей рукой она провела по его волосам, - Проклятую кровь ни чем не вытравить. Твой отец был прав насчет неё, она принесет тебе только боль, - её рука со звенящими браслетами на тонком запястье легла ему на лоб, и он почувствовал, что задыхается, сходит с ума, - Я хочу уберечь тебя от разочарования и предательства. То, что случилось между нами не идет ни в какое сравнение с тем, что ты испытаешь по её вине. И ради кого? Даже не ради того несчастного влюбленного в неё демона, - Джон прикрыл глаза, - Смотри внимательно. И что ты видишь?

И он увидел. О, да! И пожалел, что не ослеп в тот миг. И боль затопила его.

Его меч с раздражающим лязгом, режущим по всем слуховым рецепторам до тошноты, скрестился с мечом Маргариты. Натиск был настолько силён, что девушке пришлось удерживать меч обеими руками:

– Прошу, перестань! Это не честно! Я не могу сражаться с тобой!
– шептала она пересохшими губами.

Ему гораздо легче было бы убить себя, но постоянно мучивший вопрос - "за что?".

Хотел ли он услышать на него ответ?

Его охватывало настоящее безумие, чему сейчас он был даже рад - лишиться рассудка и ничего не помнить и не знать, иначе это просто доведет его до последней черты:

– Да кто бы говорил о чести! Скажешь, ты честно со мной поступила? Или у меня на лбу написано "идиот"?! Я же любил тебя больше жизни, черт возьми, почему, собственно, "любил" - я же и сейчас тебя бесконечно люблю, - он говорил, точно выплевывая каждое из слов, - и мне сейчас так больно... так, если бы ты вскрыла мне вены и оставила медленно истекать кровью. Неужели, все твои признания и клятвы были лживы? Вся твоя любовь была ложью?

– Как ты мог поверить разным слухам?
– Маргарита всё ещё надеялась воззвать к его разуму, прорвавшись сквозь пелену отчаяния и боли,- Как ты мог позволить ревности ослепить себя?! Я была не права, признаюсь, но и ты должен понять...

– Хватит! Замолчи! Пожалей мои уши,- заорал, до хрипоты надрывая связки, - Ничего не хочу слушать! Я УЖЕ НИЧЕГО ТЕБЕ НЕ ДОЛЖЕН! За что ты так со мной? Знаешь, кто ты? Даже говорить не хочу, - нет, лживые её глаза не увидят его мук и его слез.

– Я не позволю тебе убить мальчика, - лицо Маргариты выражало решительность, от его детских черт не осталось и следа...

На мгновение он ослабил натиск, но это было всего лишь мгновение, если бы его глаза метали настоящие молнии, то они могли бы испепелить всё вокруг...

Миг удивления прошел. Сталь звенела, руки немели, силы были на исходе... Его разум был затуманен, отказываясь слышать - о, он не отказался бы и оглохнуть навсегда, лишь бы не слышать её лживых слов! Оставалось только ждать, когда они оба выдохнуться...

Неужели возможно, чтобы всё вот так закончилось? Разве мог кто-нибудь из них предположить, что они расстанутся врагами, скрестив оружие? Лезвие скользнуло по плечу, оставив алую роспись, и рукав блузки упал на землю... Девушка осела, скорчившись от боли, сквозь пальцы руки, которой она зажимала рану, сочилась кровь. Она умоляюще посмотрела на него...И этот взгляд преследовать его будет даже в аду. Но самый настоящий ад был внутри зияющей пустоты, что образовалась у него вместо сердца.