Чтение онлайн

— Какие вы всё-таки необразованные, — укоризненно качнула головой Иаи.

— Месяц назад я была свято уверена, что кроме людей и речников разумных существ в мире нет, а тот же катраль — сказочный персонаж, — вздохнула я.

— Ах да, всё время забываю, что большинство людей не в курсе, — досадливо поморщилась женщина. — Ловцы снов — существа довольно распространённые, просто об их существовании мало кто догадывается. Всего несколько раз они попадались на глаза людям, преимущественно — те, кто по какой-то причине перестал скрываться. Например, лет триста назад в Двудолье [16] был такой случай, с обезумевшим ловцом снов. Его ещё демоном снов тогда называли. Ловцы путешествуют по человеческим снам, питаясь ими, и могут даже воплотиться наяву рядом со спящим человеком, пробравшись через его сон. Они, как правило, просто сторонние наблюдатели, и спящий совсем не страдает от того, что его грёзами кто-то полакомился. Самым большим деликатесом для них являются ночные кошмары, и это одновременно опасная ловушка для их разума. Ловец снов способен заставить человека видеть какой-то определённый сон, но это опасно в первую очередь для него самого. И вот когда такой несчастный увлекается чьими-то кошмарами, которые сам для него придумывает, он начинает потихоньку сходить с ума. Учитывая, что смерть в таком насланном сне непременно приводит к смерти сновидца в действительности, а очнуться от него можно только когда сон кончится, жертве обезумевшего ловца тоже не позавидуешь. Единственное утешение — сновидец обычно не помнит наведённого кошмара, сохраняя лишь ощущение чего-то гадкого и противного, — обращается и в проклятье, потому что разобраться с проблемой, не зная, что она вообще существует, весьма проблематично. Получается грустный итог — обезумевший ловец снов и чахнущий от непонятного недуга сновидец. Как правило, заканчивается это либо смертью жертвы, — а если в момент смерти ловец находился в её сне, то умирают они вместе, — либо окончательной потерей ловцом самоконтроля. Тогда сновидец начинает вспоминать наведённые кошмары, и, более того, начинает сопротивляться во сне. Учитывая, что умерший во сне ловец умирает на самом деле, конец для него опять-таки печальный. Так что увлечение кошмарами — это нечто вроде наркомании у людей. Приносит разной тяжести вред окружающим, а самого больного довольно быстро приводит в Хаос.

— Надо у Олеи энциклопедию с мифами одолжить, — вздохнула я. — А откуда вы столько знаете про разных существ?

— Это нечто вроде хобби, — улыбнулась она. — Я никогда не верила, что у Ветра столь бедная фантазия. Так-то вообще я всю жизнь доктором была, так что Сарк по моим стопам пошёл. Только он мозги вправляет, а я — переломы и прочие травмы.

— И как же вы до такого догадались? — запрокинув голову, обратилась я к Алю. — Ну, что мой отец — это вот… оно?

— Мы не догадались, — развёл руками следователь. — У нас были несколько иные варианты, а про ловца снов даже Айк, по-моему, никогда не слышал. Или слышал, но не встречал, поэтому даже не предполагал, что это может быть правдой. А чем грозит такое родство Ау?

— Ничем не грозит, — растерянно хмыкнула Настройщица. — Родство как родство. Я вот про вещие сны спросила; но это так, единственная способность, которую человек хотя бы теоретически может унаследовать от ловца.

— А как же вы догадались, что я не совсем человек?

— Тут важно знать, что именно искать, — Иаи махнула рукой. — Точнее, как и куда смотреть; а я по старой памяти всегда в первую очередь интересуюсь, что за существо передо мной.

— И как по-вашему, сколько среди людей иных разумных существ? — полюбопытствовала я.

— Ну, по моим прикидкам выходит что-то около трети, — беспечно пожала плечами женщина. — И ещё где-то столько же — со смешанной кровью, причём смешанной недавно. Во втором поколении такие следы уже довольно трудно отыскать, а в третьем — почти невозможно. Человеческая кровь сильная.

— Хаос побери, — нервно хмыкнул Аль.

— Ага, — согласилась я. — Я, наверное, теперь от окружающих шарахаться буду. Или наоборот, бегать за ними, прислушиваясь к гармониям. Я после всех треволнений уже пришла к выводу, что всевозможных разумных существ несколько больше, чем я думала раньше. Но никогда бы не предположила, что их столько!

— Хитрый тар Фарт, — вздохнул Карт. — Вот что он имел в виду!

— Ну, не расстраивайтесь, — ободряюще улыбнулась женщина. — Разнообразие — это очень здорово, без него этот мир был бы очень унылым местом.

— Да я не расстраиваюсь, и Карт, как мне кажется, тоже, — ответила я. — Просто… мир вдруг перевернулся, и нужно привыкнуть к его новому положению.

— Согласись ведь, приятное ощущение! — рассмеялась Иаи. — Но всё же интересно, где носит моего сына? Тут вроде бы недалеко. Надеюсь, ничего серьёзного не случилось.

— Так он же… — начала было я.

— Да, да, я поняла, на работе. Просто он ясно чувствует тот момент, когда я объявляюсь дома, и обычно очень быстро возвращается. Разумеется, если не уезжает куда-то далеко и нет никаких чрезвычайно срочных дел. Но ладно, довольно об этом. Расскажите лучше, что я пропустила? Что интересного произошло в мире за последние пять-шесть лет?

Возражать против перемены темы никто не стал, и Карт послушно принялся за рассказ, от участия в котором я устранилась — всё равно ничего добавить не могла. Мне оставалось лишь слушать и впитывать по непонятным причинам ранее недоступную информацию. Правда, половину я всё равно не поняла, а в отношении второй половины не поняла, что в этом такого важного и интересного. Но саена Иаи, кажется, интересовалась именно этими фактами.

Хозяин дома появился к концу пересказа последствий бури столетия. Аль скромно умолчал, что это его рук дело, а слушательница не уточняла происхождение катаклизма: то ли она точно знала, кто виноват, то ли ей просто было не интересно.

— Ну, точно, все в сборе, — бодро резюмировал с порока Сарк, пропуская вперёд мою подругу. — Привет, мам. Извини, что так долго — пытался выцарапать Оли. Старик Харем как всегда в своём репертуаре, ты ж его знаешь.

— Этот старый башмак ещё глушит ветер? — хмыкнула женщина. — Я рада, он редкий специалист.

— Собственно, Оли, знакомься, это моя мама, Иаи. Ма, это Олея, моя возлюбленная и, надеюсь, в скором времени — супруга.

— Свершилось! — радостно всплеснув руками, Настройщица подскочила на месте и кинулась обнимать обоих. — Наконец-то! Оли, ты такая красавица! Надеюсь, этот шалопай тебя не обижает?

— Я ещё жить хочу, — хихикнул Сарк.

В общем, они так ворковали несколько минут. Я остро чувствовала себя здесь и сейчас лишней, и тихонько поднялась, намереваясь слинять в компании проявившего молчаливую солидарность Карта.

— А вы-то куда собрались? — насмешливо хмыкнул Сарк. — Спрашивать, куда делись все твои обещанные страшные раны не буду — мама тут, а больные и увечные в поле её зрения надолго не задерживаются. Но вот выслушать твою версию произошедшего я готов хоть сейчас!

— Да… что там выслушивать-то? — попытался отмахнуться Аль. — Потом расскажу. Мы с Ау пойдём, не стоит… — на упоминании своего имени я кивнула, демонстрируя своё согласие. Но у доктора Рамлена были на нас иные планы.

— Куда это вы собрались? — возмутился он. — Ничего-ничего, никуда дела не денутся, посидите с нами. У тебя вон вообще постельный режим на неделю, так что ничего слышать не хочу!

— А если тар Аль не желает делиться подробностями своих похождений, приведших к виденному мной плачевному результату, то у меня есть что ещё спросить, — поддержала мать своего совершенно непохожего на неё сына. Видимо, он в отца пошёл. Кстати, интересный вопрос — а куда делся отец Сарка? — Например, очень интересно было бы узнать историю знакомства моего сына и такого необычного ветра.

— Да там ничего интересного, — попытался сдать назад хозяин дома, и друг поспешил молчаливо поддержать его кивками и общим видом. Но попытка была обречена на провал: на сторону саены Иаи мигом встали мы с подругой, потому что душещипательной и наверняка изобилующей интересными подробностями истории дружбы следователя-ветра и молодого психиатра мы тоже не знали.