Чтение онлайн

Мария нервно мерила шагами коридор, а затем подошла к лестнице, поставила ногу на ступеньку и ухватилась рукой за перила. Каким глупым капризным ребенком нужно быть, чтобы написать это мерзкое письмо с просьбой об увольнении! Как она могла допустить, чтобы чувства взяли верх над разумом?

Позволит ли ей герцогиня в последний раз увидеться с ним, прежде чем отправит укладывать вещи? Даже сейчас Гертруда вместо нее купает, бреет, одевает и причесывает герцога, готовя к этому важному моменту.

Дверь гостиной открылась, и на пороге показался дворецкий герцогини Сидней, высокий сухопарый мужчина с крючковатым носом и тонкими губами. Он взглянул на Марию сверху вниз и презрительно фыркнул:

– Ее светлость герцогиня Салтердон готова принять вас.

Сидней провел ее в гостиную, где в огромном камине из итальянского мрамора ревел огонь. Через открытые окна в комнату проникал холодный ветер.

Герцогиня, одетая в широкое шелковое кимоно красного цвета, в ответ на реверанс Марии махнула рукой в сторону двух стоящих рядом стульев. Один из них был свободен, а на другом расположился полный мужчина с большой лысиной на макушке. Девушка узнала Эдкама, врача герцогини.

Тучный джентльмен тотчас же вскочил, улыбнулся и закивал головой, разглядывая Марию через монокль, отчего один из его выпуклых карих глаз казался больше другого.

– Здравствуйте, мисс Эштон. Я…

– Я знаю, кто вы такой, – с неожиданной горячностью воскликнула девушка. Круглый маленький человечек попятился, а герцогиня удивленно вскинула брови. – Вы, сэр, приехали, чтобы забрать его светлость.

– Совершенно верно, – ответил он.

– Хочу сразу заявить, – сказала она, расправив плечи и вскинув голову. – Что написала это письмо, находясь в дурном настроении… Не знаю, что на меня нашло. Наверное, даже самых стойких и мужественных неудачи могут иногда приводить в уныние.

Врач обменялся взглядами с герцогиней.

– Конечно, поведение его светлости достойно порицания, как я и описывала в письме, – добавила она, обращаясь к герцогине, которая, нахмурившись и слегка поджав губы, пристально смотрела на нее. – Но теперь вы сможете сами убедиться, что его состояние значительно улучшилось.

– Как вы сказали? – воскликнул Эдкам.

– Именно так. Значительно улучшилось, – она улыбнулась и кивнула.

Напряженно выпрямившаяся в своем кресле герцогиня расслабилась.

– Садитесь, мисс Эштон.

Мария робко опустилась на краешек стула, и внезапно появившаяся служанка подала ей горячий шоколад в черной фарфоровой чашке с золотым ободком.

Герцогиня подождала, пока наполнят ее чашку, а затем обратилась к Марии.

– Я совсем не понимаю, о чем это вы, милая. Я не получала никакого письма. Наш визит вызван тем, что Эдкаму необходимо еще раз осмотреть моего внука, прежде чем я приму окончательное решение.

– Решение?

Мария смотрела на герцогиню сквозь облачко поднимающегося от чашки пара, и слова «я не получала никакого письма» продолжали звучать в ее голове.

«Герцогиня не получала письма с просьбой об отставке… Этих истерических призывов как можно скорее найти ей замену, поскольку она не выдержит и двух недель в обществе ее ужасного внука».

Все еще можно исправить.

Она просто должна объяснить, что передумала.

– До меня дошли слухи о недостойном поведении Трея.

Мария на мгновение прикрыла глаза. Горячий шоколад застрял у нее в горле. Леди Дреймонд.

– Естественно, я сразу же вызвала Эдкама, – решительным голосом заявила герцогиня и бросила на доктора полный отчаяния взгляд.

– Но… – начала Мария.

– Вы, конечно, знаете, что состояния, подобные тому, в котором находится Салтердон, приводят к усилению меланхолии, сопровождающейся спорадическими вспышками агрессивности, – наклонился вперед Эдкам. – Это типично для таких повреждений – я имею в виду травму головы. К сожалению, наши больницы переполнены такими душевнобольными, и так будет продолжаться, пока мы не узнаем больше об устройстве человеческого мозга.

– Да, но…

– Таким образом, – перебила герцогиня, – мы пришли к печальному выводу, что в интересах моего любимого внука его следует содержать в условиях, соответствующих его состоянию.

– Там, где за ним будут присматривать… более квалифицированные специалисты, чьи знания и умение позволят контролировать его здоровье и поведение, – добавил Эдкам.

– «Роял Оукс»! – вскрикнула Мария. Чашка в ее руке задрожала и стукнулась о блюдце, и шоколад выплеснулся ей на колени.

– Конечно нет, – вскинула брови герцогиня.

– Все равно, больница. Его поместят вместе с сумасшедшими, которые воют, как собаки!

– Боже милосердный, – выдвинула герцогиня. – Впечатляющая картина, но совершенно неверная. Не забывайте, дорогая, речь идет о герцоге Салтердоне, а не о кузнеце Томе или бродяжке Молли.

– Но…

– Разве он не оскорблял вас? – спросил Эдкам.

– Да, но…

– Разве он не пытался задушить вас? – подала голос герцогиня.

– Да, но…

– И чуть не оторвал вам руки? – задал вопрос врач.

– Он…

– И разве я не говорила вам, мисс Эштон, что вы были моей последней попыткой избавить внука от этого решительного, но необходимого шага?

Мария откинулась на спинку стула; голова ее кружилась.

– Конечно, ваша светлость. И все же… – она на секунду зажмурилась, набрала полную грудь воздуха и, боясь, что ее опять перебьют, заговорила так тихо, что герцогиня была вынуждена наклониться вперед, чтобы расслышать слетающие с ее губ слова. – Я рада сообщить вашей светлости, что его речь значительно улучшилась. Он сам ест, одевается, читает мне вслух. А еще больше радости мне доставляет то, что он опять сел за фортепиано.

– Не может быть! – вырвалось у Эдкама.

– А его… поведение? – спросила герцогиня.

– Могу только сообщить, что вчерашний вечер и сегодняшнее утро прошли без обычных ссор. Он кажется более покладистым.

– Но это не означает, что приступы гнева не вернутся при малейшем раздражении, – заметил Эдкам. Задумчиво наморщив лоб, он встал и взял руку герцогини. – Моя дорогая Изабелла, вы не должны принимать все это близко к сердцу. Раньше тоже ведь были периоды улучшения, после которых он опять погружался в пучину безумия.