Чтение онлайн

– Я застрелю первого, кто попытается это сделать.

– Это уж точно, – пробормотала она и посмотрела на глуповатого вида служанку, которая только что вынесла поднос с остатками ужина из комнаты Марии.

– Ты, – рявкнула герцогиня. – Иди сюда. Девушка подошла, растолкав оторопевших слуг. Герцогиня взяла с подноса нож и протянула его Эдкаму.

– Делайте свое дело, мой друг.

Гертруда наклонилась к Марии и прошептала:

– Кажется, он размышляет, кому лучше перерезать горло – себе… или ей. Думаю, этот маленький скандал не пойдет на пользу Эдкаму и его науке.

Побледнев, Эдкам переводил взгляд с двери на зажатый в руке нож. Дрожащими пальцами он вставил лезвие в щель между дверью и рамой прямо напротив замочной скважины, просунул его глубже и покачал из стороны в сторону. Затем он повторил свои действия, на этот раз более сильно, так что ручка двери поднялась и снова опустилась.

Раздался выстрел.

Слуги бросились врассыпную.

Чашка на подносе у служанки разлетелась вдребезги. Все ошеломленно уставились на зияющее в двери отверстие, диаметром с большой палец руки.

– Господи, – взвизгнула служанка. – Это дырка от пули. Этот сумасшедший дьявол стреляет в нас.

С этими словами она бросилась прочь от двери. Эдкам рассмотрел отверстие в монокль и медленно повернулся к герцогине.

– Думаю, она права.

Герцогиня без чувств медленно осела на пол.

Гертруда взвизгнула. Вздохнув, Эдкам опустился на колени, просунул руку под голову герцогини и принялся обмахивать ее посеревшее лицо носовым платком.

– Ну, ну, Изабелла. Дышите глубже, моя дорогая. Все пройдет. Мы немедленно пошлем в «Роял Оукс» за доктором Сивенрайтом.

– «Роял Оукс»? – испуганно вскрикнула Мария. – Больница?

– У нас нет выбора, дорогая. Мы уже не в силах помочь этому человеку. Он покушался на убийство.

– Он же никого не убил!

– Пистолет, – вскрикнула герцогиня, приходя в себя. – У него пистолет. Боже милосердный. Он может причинить вред самому себе.

Эта мысль пронзила Марию, как прошедшая сквозь дверь пуля. Она встала, подошла к двери, приложила к ней ухо и прислушалась.

– Ваша светлость, – тихо позвала она. – Умоляю вас открыть дверь. Я не позволю им забрать вас в «Роял Оукс».

– Что значит «не позволю»?! – взорвался Эдкам.

– Тихо! – шикнула на него Гертруда.

Брови доктора поползли вверх, а лицо побагровело.

– Ваша светлость, – Мария заставила себя дышать ровно, – подумайте о том, что вы делаете. В жизни каждого наступает момент, когда он должен примириться со своей судьбой. Я тоже хочу, чтобы моя жизнь была волшебной сказкой, но прекрасно понимаю, что родилась дочерью простого викария и должна принять неизбежное. Вы родились для величия, власти и богатства. Это ваш удел.

С бьющимся сердцем она напряженно прислушивалась к тишине за дверью. Закрыв глаза, она представила себе, как он сидит в инвалидном кресле, окруженный обрывками нот… Смуглое точеное лицо обрамлено гривой спутанных волос. Длинные пальцы поглаживают лежащий на коленях пистолет.

– Подумайте о ваших будущих детях, ваша светлость, о том, сколько вы им сможете дать. Подумайте об их мечтах, надеждах и стремлениях и о том, как ваше богатство и власть помогут осуществить эти мечты. Вы можете избежать тех ошибок, которые совершили ваши родители. Вы будете уважать своих детей за их личность, а не за титул.

Размахивая ключом, подбежала служанка.

– Я нашла запасной, – прошептала она, передавая его Марии.

Мария крепко сжала его в руке, вставила в замочную скважину и медленно повернула.

– Будь осторожна, милая, – прошептала Гертруда. – Он может выстрелить в тебя, как только ты войдешь.

– Он не причинит мне вреда, – ответила Мария и распахнула дверь.

Как она и представляла себе, он сидел в кресле, слегка расставив ноги. Пистолет лежал у него на коленях.

– Я никого не убил? – спросил он, и его красивые губы искривились в самодовольной ухмылке.

– Нет, ваша светлость, хотя чашке с блюдцем не поздоровилось… как, впрочем, и бедной горничной, которая держала их.

– Жаль, – ответил он.

– А ваша бабушка приходит в себя после обморока.

Он улыбнулся.

– Вы отдадите мне пистолет?

– Скажите «пожалуйста».

– Пожалуйста, – тихо повторила она.

Он бросил оружие на кровать и расслабился.

– А кто сказал, что я способен иметь детей? – усталым голосом спросил он.

Облокотившись на конторку, герцогиня обвела взглядом выстроившихся перед ней слуг. Стоявший рядом Эдкам обмахивал ее лицо платком.

– Я хочу знать, откуда у него пистолет. Очевидно, кто-то из вас принес его. Ну? Отвечайте. Думаете, я поверю, что он способен преодолеть два лестничных пролета и спуститься в оружейную, чтобы самому взять его? Или мне следует напомнить вам, что он не может ходить?

Мария отвела взгляд.

Как ему это удалось?

Невозможно. Любое движение вызывает у него судороги.

Герцогиня протянула руку, и горничная поспешила передать ей чашку шоколада.

– Не понимаю, – сказала старуха. – Казалось, дело пошло на поправку. Что могло вызвать этот внезапный приступ безумия? У него было все, что он только пожелает. Нужно всего лишь жениться на леди Лауре, чему он был очень рад до ранения. Женившись на девушке, он получил бы половину моего состояния, не говоря уже об огромном приданом Лауры. А учитывая то, что Лаура – единственная наследница лорда Дансуорта, мой внук стал бы одним из богатейших людей страны. Он этого всегда хотел.

Герцогиня раздраженно фыркнула, а затем сообразив, что разговаривает с застывшими перед ней слугами, как с близкими друзьями, нахмурилась и протянула пустую чашку Эдкаму.

– Клянусь святым Петром, вам скоро придется и меня отправить в «Роял Оукс». И я не уверена, что это сильно огорчит вас.

«У человеческого сердца есть странная особенность: оно может испытывать чувство покоя, удовлетворенности, безмятежности, даже благодарности, но никогда не узнает счастья – чувства полного и всеохватывающего блаженства – без счастливой любви»… – часто повторяла мать Марии, когда родственники или друзья напоминали ей, что она должна быть благодарна за достаток и положение в обществе, которые дал ей муж. Такие признания делались, естественно, только Марии и Полу.