Чтение онлайн

Я не знала, как именно называются эти образы, но предположила, что это духи – души людей, связанные с Верленом.

Я ощутила новую, невероятную силу, пронизывающую все мое существо. Меня переполняла такая мощь, что я не могла в полной мере оценить, насколько она велика.

Потом я заметила в центре комнаты какой-то прозрачный сгусток, нечто вроде облака пара, принявшего форму человеческой фигуры. У меня на глазах этот образ медленно обрел более четкие очертания, стал ярче…

В нескольких метрах от Верлена появилась женщина – она внимательно наблюдала за нами. Незнакомка протягивала ко мне руки в просящем, почти молитвенном жесте, на ее лице отражалось глубокое страдание.

Черты этого лица показались мне знакомыми…

Еще через пару секунд я наконец сообразила, что это мать Верлена. Умершая женщина, погибшая из-за нелепого несчастного случая, трагические подробности которого я видела в воспоминании юноши.

Меня охватила боль.

Ужасная, испепеляющая, невыносимая… и в то же время освобождающая и спасительная.

Ибо я принимал ее с радостью.

Я решил никак не реагировать, поэтому позволил Сефизе сделать то, чего она так желала: поднес ей свою жизнь на блюдечке с голубой каемочкой.

Я был готов без колебаний заплатить эту цену в обмен на отпущение грехов. В конце концов, меня уже давно тяготило это бессмысленное существование, состоящее из одних только страданий – тех, что я практически ежедневно испытывал сам, и тех, что причинял другим.

Меня затягивало в глубокую тьму, я уже уплывал в этот омут, как вдруг передо мной появилось некое подобие туннеля, стены которого были нематериальными, – последний путь, ведущий нас обоих прямиком к загадочной реке, полной тайн. Я почти ничего не понял из необычного видения, открывшегося нам в очередном отражении, – разве лишь то, что и в той, иной реальности я покорно ждал, пока Сефиза меня прикончит…

Какая ирония: неужели этот печальный сюжет будет повторяться бесконечно? Очевидно, это окно показало нам с Сефизой другую возможную судьбу, в которой мы вместе проживаем похожие сцены, но с некоторыми изменениями, вроде обстоятельств и побуждений, которыми руководствовалась Сефиза, совершая свой поступок…

Затем меня окончательно поглотила чернота – как в видении, так и в реальном мире. На меня снизошли покой и облегчение – чувства, которые я так страстно желал обрести, но не мог. Не помню, сколько времени я провел в этом темном коридоре забвения, конец которого сулил мне вечную безмятежность.

Внезапно я почувствовал, как меня легонько тянет назад какая-то невидимая связь. Я сопротивлялся, не желая возвращаться с полпути, потому что понимал: если подчинюсь этому зову, на меня вновь обрушатся отчаяние и боль, которые заполнят меня до краев. Я этого не хотел.

Мало-помалу сила, зовущая меня обратно, становилась все настойчивее и ощутимее.

Потом я обернулся и понял, что в конце туннеля стоит Сефиза. Именно она пыталась вытащить меня из сладкого покоя, означавшего окончательную гибель. Несмотря на то что я успел далеко уйти по нематериальному коридору, я все еще находился в своей комнате, по-прежнему сидел в кресле, а Сефиза прижималась к моему неподвижному телу.

Рука девушки покоилась на моей окровавленной груди, и я вдруг испытал непреодолимое желание вернуться к ней. Даже не желание, а насущную необходимость…

Раз Сефиза зовет меня обратно, раз пытается меня оживить, значит, нужно подчиниться ее просьбе, вернуться и лицом к лицу встретиться с неприглядной действительностью. Снова жить в мире, в котором я был мерзостью, чудовищем, казнившим родителей этой девушки. Вдобавок на мне лежит часть ответственности за то отвратительное наказание, лишившее ее части самой себя, – ведь ее рука и нога заменены металлическими протезами.

И все же в моей душе забрезжила безумная надежда. Она дала мне силы еще раз вынести чудовищное жжение зияющей раны, разорвавшей мое сердце, а также более страшной раны, разбередившей мою душу.

Тьма вокруг меня постепенно рассеивалась и в конце концов окончательно отступила. Я снова увидел привычную обстановку своей комнаты и склоняющееся надо мной лицо Сефизы – оно находилось совсем близко от моего лица…

По щекам девушки текли слезы, она вглядывалась в мои глаза, и в ее зрачках я различил боль, страх, непонимание и еще целую гамму противоречивых, не поддающихся описанию чувств. От ее ладони, прижатой к моей груди, исходило покалывание, как будто она посылала в мою плоть тысячи невидимых игл. Но, как ни странно, я нуждался в этой живительной боли.

Боль, пожиравшая мою грудную клетку, медленно, но уверенно отхлынула, осталось только неприятное покалывание. Наконец это ощущение сосредоточилось в одном месте – там, куда незадолго до этого вошло острие ножа.

Чувство покалывания усилилось, и я окончательно уверился в том, что все происходящее сейчас со мной неестественно и ненормально…

Как простое прикосновение могло оказать такое воздействие? Что именно произошло? Почему мне кажется, будто моя рана – несомненно, смертельная – затягивается, словно Сефиза и не вонзала мне нож в грудь?

Кроме того, ядовитые пары моей крови уже давно должны были ее убить. Как ей удалось сопротивляться моей силе и сохранить свою душу нетронутой, ведь мой яд разлился прямо перед ней?

Я непроизвольно схватил девушку за запястье и крепко сжал, не понимая, хочу ли оттолкнуть ее подальше от себя и той опасности, которую для нее представляю, или, наоборот, продлить это мгновение и еще сильнее напитаться исходившей от нее удивительной энергией, в которой я так сильно нуждался…

Над нашими руками загорелся неземной, золотистый свет: он становился все ярче и в конце концов заполнил всю комнату. Сила внутри меня разрасталась, пела, наполняя меня неведомой доселе мощью.

Я понятия не имел, что происходит, но в то же время не сомневался: все случившееся имеет глубокий смысл, прямо сейчас открываются миллионы дверей, вход в которые обычно был для меня невозможен.

Потом я почувствовал, как душа моей матери бьется внутри моего черепа, а потом увидел вторую душу – странная, удивительно скованная и неполная, расплывчатая, она цеплялась за меня, однако до сих пор я не осознавал ее присутствие. Почему я не предал земле эту сущность, ведущую себя так странно и к которой я не имел никакого отношения? Возможно, я не заметил ее, потому что во время последней казни поглотил слишком много душ?