Чтение онлайн

Баркасы подошли к храму Гёкусэнди. Колокольцев пришел на вельботе, чтобы получить последние распоряжения адмирала перед отвалом и собраться.

– Пойдете, Алексей Николаевич, на американский корабль, – говорил адмирал Сибирцеву. – Они вас приглашают пожить у них без всяких обязанностей и отдохнуть, как на даче.

– Если позволите, Евфимий Васильевич...

– Да, пожалуйста, Сибирцев. Вам будет полезно.

Путятин смолоду сам жил в Англии, плавал на кораблях английского флота. Всякая встреча с иностранцами и тем более обучение в другом флоте, со своей особой системой, кроме пользы, ничего не дает толковому молодому офицеру.

– По утрам они на дежурной шлюпке будут доставлять вас сюда, чтобы сопровождать меня на заседания.

Матросы складывали палатки, выданные японцами в Хэда, и затягивали ими грузы покрепче.

– Два денька пожили как люди! – толковал Синичкин.

– Вот городок! Самый лучший из всех в мире! Шли вокруг света – нигде лучше не встречали.

– Что же у тебя, Букреев, было тут хорошего?

– Все хорошо!

Путятин давал последние наставления Колокольцову:

– Быстрей стройте шхуну, Александр Александрович. Мы можем вот-вот уйти, если подвернется под руку какое-нибудь судно. Американцы могут прислать за нами большой корабль, и тогда придется идти всем. Нехорошо обмануть японцев. Это дело нашей чести.

– Слушаюсь, Евфимий Васильевич, – со святой покорностью отвечал Колокольцов.

Но Путятин не зря назначил его заведующим постройкой.

– А вы, когда вернетесь, опять жить будете у японца? – спросил адмирал. Взор у Евфимия Васильевича жалко дрогнул, словно адмирал намеревался всплакнуть.

– Да, если разрешите.

Адмирал вздохнул с перерывом, как бы дважды. Он кивнул головой и взглянул твердо.

– Господа, – сказал Путятин, когда офицеры пришли прощаться с Колокольцовым, – кому-то из вас, может быть, придется идти на «Поухатане» в Америку, с тем чтобы доставить рапорты и документы в Петербург. Если будет заключен договор, то тем более... Так мне кажется. Но я предупреждаю заранее, что вызову добровольцев. Обдумайте заранее, господа, кто бы согласен был...

Но до этого еще так далеко! Так далеко и так необычно. А здесь все, все так реально и полно жизни и все осуществимо. Нет и не было еще ничего неосуществимого, невозможного. И в Хэда. И здесь, в Симода. Так казалось тем, кто сейчас с минуты на минуту ждал окончательного позволения адмирала. Да и товарищи все так сжились, сдружились, как бывает только в опасностях. Как же бросать свой экипаж на произвол судьбы да во время войны и ехать со всем возможным комфортом! Нет, мы поживем на «Поухатане», и того довольно. И казалось, что все шли на чужой корабль далеко не из-за комфорта и обедов. Офицер обиделся бы, если б ему так сказали. И в этом визите на несколько дней было что-то значительное, чего не объяснишь сразу. Но главное – переговоры. Настают решительные встречи.

– Вот если бы заключить договор – и всех бы нас через Вашингтон да в Петербург!

– Много хотите, Елкин! Ступайте, господа, с богом. И помните все, что я говорил!

Офицеры поблагодарили.

– Завтра со мной на переговоры! – сказал Путятин.

Старший офицер «Поухатана», всегда занятый делом, в плаще или в куртке, суховатый невысокий человек с бледным лицом, в дождь на палубе похожий в капюшоне на невзрачного чухонского рыбака из Охты, сказал, что утром в девять вельбот с гребцами ждет у трапа.

– Готовьтесь, господа, к завтрашнему дню. К встрече в храме Черакуди, где жил Перри, задавая приемы и парады.

Хорошо или плохо, но в эти дни – кто как мог – все заговорили по-английски. Лесовский учил: «Говорите, не стесняйтесь!»

– Американцы уверяют, что с нами проще, чем с другими народами.

– А японцы не походят ни на нас, ни на них.

– И вот мы встретились без языка, как трое незрячих на перекрестке.

– Господа, американские матросы схватили сегодня японца, пытались отобрать сабли.

– А он?

– Не стал драться. Отстоял обе сабли и убежал.

Алексей Сибирцев вышел из храма. Сизов ждал.

– Лейтенант навострился чистить зубы Петрухе, – обронил Шкаев, направляясь к своему баркасу.

Лицо Сизова безразлично.

– Что ты, Сизов? – спросил Сибирцев.

– А что такое, Алексей Николаевич?

– Сказали японцы. Они это все подстроили и сами же донесли нам. Как бы случайно обмолвились, ты, поди, сам знаешь. Что и как было, скажи мне. Я приму ответственность на себя. Ты ее встречал в Миасима.

– В деревне мы гуляли. Как спаслись. Сначала, как вышли из волн... и тут же она...

– А что и как было здесь?

– Алексей Николаевич! Меня ввели в комнату, и она там. Нас оставили с ней, как приговоренных. Она ни жива, ни мертва, лица нет. Я не подумал, что подстроено.

– А ты уверен, что это была она?

– Да.

– Ты думаешь, что подстроено?

– Не могу знать!

– Они могут все сказать. Переводчик у них, наверно, хотел Евфимию Васильевичу угодить. Он выдал.

– Они к этому привычны. Хоть на кого-нибудь да донести. А хозяйке какой расчет? Мы ее спасли от смерти.

– Она хотела отблагодарить тебя?

– Я сказал Маслову. А он думал, я смеюсь.

– А японцы говорят, что морские солдаты думают только про японок.

– Нет, никто не знает.

– Да, брат, но слава про нас пущена... Я верю тебе, Петр Андреевич.

– Они нас подцепили! – сказал капитан с досадой, выслушав Сибирцева про разговор с матросом.