Симул Бонум
Шрифт:
Вокруг разливалось великолепие летнего дня, внутри растекался по жилочкам качественный напиток, природа замерла, прислушиваясь к жмурившимся от счастья людям. Совершенным диссонансом прозвенел голос москвича «Удочка!»
Здесь и далее участники выступают под теми именами, которыми их называют другие участники. Миша – высокий, стройный щеголеватый. На рыбалку приехал в жилетке. Мастер на все руки. Отзывчив в высшей степени. Мишаня – чем-то похож на Мишу. Выжил после страшной аварии, этим гордятся друзья. Олежек – среднего роста, довольно грузный. Особая примета – улыбка на все сто! Эда – высокий, худой, загорелый после отпуска. Заядлый спорщик и фантазёр.
По оценке Петровича, Миша и Москвич – два болтуна – пара; Олежек – зять, что с него взять; Мишаня и Эда – вербальный (в смысле, словесный) бокс. После первых трёх тостов так и было.
Дед приладил боковой кивок на пятиметровую удочку без пропускных колец, самую лёгкую из имевшихся. Тактика ловли полагает необходимым держать удилище в руках, поднимая и опуская мормышку с наживкой. В силу сложившихся обстоятельств – отсутствие стаканчиков, Дед положил удилище на доски помоста, и пошёл к народу. Похрустев квазистаканчиком, он начал вещание о преимуществах бокового кивка перед остальными методами ловли рыбы. Внешне это так походило на рекламу, что слух коллектива автоматически закрылся. Так всегда бывает, если выступление не подкреплено личным авторитетом. Москвич перед ними неоднократно вещал о новинках, а возвращался с рыбалки, вместе с коллективом – пустым. Откуда взяться авторитету? Дед этого понять не мог, и бормотал себе под нос: «Ещё не вечер». Он даже отвернулся от стола, чтобы не видеть веселящихся соратников. В который раз вопрошал неизвестно кого: «Доколе?»
Тяжёлый взгляд распространителя истины докатился до помоста и остановился, уткнувшись в непонятное. До провозглашения ритуальных тостов, там мирно лежали две удочки. Одна синяя, с боковым кивком. Другая зелёная, с катушкой. Опыт предыдущих рыбалок подсказывал – так они могут лежать до отъезда домой. Синяя не соглашалась, она медленно ползла к воде. Юра был рыбаком со стажем, но такое видел впервые. Художники НЮ (nude painting) говорят: покажите пальчик дамы, остальное дорисует воображение. Дорисовало сома на сто килограмм. Образ получился таким достоверным, что дыханье спёрло! Синяя удочка зацепила зелёную, и они поползли вместе. Дед протёр глаза – они ползли! Дед широко зевнул, нехватка кислорода, они ползли! Дед заорал: «Удочка, удочка!» Его услышали, но не поняли. Дед перешёл на славянский, модифицированный татаро-монгольским, и его понял Олежек. И побежал к помосту.
Была в этом рывке неукротимость бегемота и грация жирафа. Топот вьетнамок на босу ногу сотрясал нервы остальных рыбаков, не вполне адекватно рыскавших глазами в поисках причины беспокойства. Несколько секунд понадобилось, чтобы стряхнуть негатив прежних рыбалок и освободить сознание от предрассудков типа: «Здесь рыбы нет!»
Дед, с больными ногами, перенёсший множество стариковских болячек, орал инструкции с места, со скамейки. Петрович был рядом.
Конец ознакомительного фрагмента.