Чтение онлайн

На покрытом пылью столе лежали папка с документами и потрепанная черная записная книжка. В папке Саня обнаружил материалы расследования убийства родителей Юли, пожелтевшие газетные вырезки, ее табели успеваемости и выцветшие грамоты. Каждый документ был аккуратно подшит, словно часть извращенного дневника.

С каждой новой страницей, с каждой фотографией становилось все более очевидно — Юля должна была стать последним шедевром Владимира Андреевича, его главным «произведением искусства».

Записная книжка оказалась дневником, раскрывающим его истинное лицо:

[1986 год, 3 марта] Сегодня я впервые убил…

[2000 год, 15 августа] Сегодня я убил супружескую пару. Я запер их в разных комнатах и сказал жене, что если она отдастся мне, я отпущу ее мужа. Она поверила… Ха-ха-ха!

[2002 год, 12 мая] Сегодня снова убил супружескую пару. Они так любили друг друга, жена даже сама отдалась мне ради мужа, но я все равно на ее глазах вырезал из него куски плоти…

[2003 год, 3 сентября] Сегодня я притворился, что у меня сердечный приступ, одна девушка остановилась помочь. Я попросил ее проводить меня домой. Какие же наивные нынче девушки… хе-хе-хе…

Саня не стал читать все описания убийств и перелистнул в конец, ища записи о Юле:

[2004 год, 2 июля] Я проник в один дом и убил супружескую пару. Когда я собирался уходить, заметил, что под кроватью прячется ребенок. Я хотел убить ее, но слушая ее плач, испытал невероятное наслаждение, поэтому изменил свои планы…

[2004 год, 3 июля] Я встретился с Юлей. Благодаря моему статусу она даже не заподозрила моих истинных намерений…

[2005 год, 15 апреля] Сегодня Юля сказала, что считает меня самым надежным человеком в ее жизни. Мой план сработал. Я смотрел на нее, слушал ее рассказы о счастливых моментах с родителями, о том, что она не верит, что они были такими людьми. Я наслаждался ее болью. Она станет моим финальным шедевром — я подожду ее 18-летия и убью ее с величайшей церемонией…

Я не могу дождаться момента, когда она узнает правду. Ее лицо, искаженное болью и страданием, доставит мне невероятное удовольствие. Это будет величайшее произведение всей моей жизни.

На этом дневник обрывался. Последняя запись была сделана неровным, дрожащим почерком — видимо, Владимир Андреевич не успел осуществить свой жуткий план перед смертью.

В воздухе висел тяжелый запах пыли и чего-то еще, неуловимо тревожного. Саня погрузился в размышления, машинально поглаживая корешок дневника. Этот психопат-убийца уже мертв, его тело давно истлело в земле, но почему Юля все равно не может избежать смерти? В этом крылась какая-то мрачная загадка.

Каждый раз примерно через две недели после обнаружения тайного убежища убийцы появлялись новости о смерти Юли… Какая здесь связь? Словно какой-то зловещий механизм запускался после того, как кто-то находил это место.

Кто же на самом деле убивает Юлю? От этой мысли по спине пробежал холодок. Что-то важное ускользало от его внимания, какая-то деталь, способная связать все воедино.

Саня осветил фонариком темную комнату, луч света заметался по стенам, выхватывая из мрака то одну, то другую фотографию Юли. Где-то здесь должна быть разгадка. Он стиснул зубы и продолжил поиски, чувствуя, как время неумолимо утекает сквозь пальцы.

Глава 34

Подмена улик

Луч фонарика медленно скользил по комнате, словно щуп хирурга, исследующий больной организм. Саня методично осматривал каждый сантиметр пространства — облупленные стены, растрескавшийся потолок, истертый пол. Внезапно свет выхватил из душной темноты какую-то бесформенную груду в дальнем углу.

— Что это там? — пробормотал он севшим голосом, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Подойдя ближе и направив дрожащий луч фонаря на предметы, Саня разглядел аккуратно сложенную постель в выцветшем защитном чехле. Он присел на корточки и осторожно развернул чехол — ткань была сильно потрепана, края истерлись от долгого использования. Постельное белье, хоть и выглядело чистым, носило следы бесчисленных стирок, словно кто-то маниакально заботился о его чистоте.

Опустив взгляд, Саня заметил, что цвет пола под чехлом заметно отличался от окружающего покрытия — более темный прямоугольник четко выделялся на общем фоне. Очевидно, Владимир Андреевич часто ночевал здесь, превратив это место в свое логово.

«Что в этом месте такого особенного?» — подумал Саня, медленно опускаясь на чехол. Осветив пространство вокруг, он похолодел от внезапного озарения — с этой позиции были видны абсолютно все фотографии в комнате, словно зрительный зал извращенного театра.

В воображении возникла жуткая картина: глубокая ночь, тусклый свет пробивается сквозь щели в шторах, Владимир Андреевич лежит в углу, его воспаленный взгляд медленно скользит по фотографиям на стенах. На тонких губах играет довольная улыбка: он любуется своими «шедеврами» и предвкушает новые, словно коллекционер, планирующий пополнение коллекции.

— Какой же псих… — Саня осекся, чувствуя внезапный приступ тошноты. — Стоп, а почему мне так легко представляются мысли серийного убийцы?

Он резко помотал головой, пытаясь отогнать жуткие мысли, впившиеся в сознание, как ядовитые осы. Нужно сосредоточиться на поиске улик.

Саня тщательно ощупал постель, но ничего не нашел. Взяв подушку, он заметил, как из нее выпала фотография. На пожелтевшем от времени снимке был запечатлен молодой Владимир Андреевич с ребенком на руках у входа в парк развлечений. Мужчина радостно улыбался, а лицо ребенка оставалось безэмоциональным, словно происходящее его совершенно не интересовало.