Симуран с красной прядью

«Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь» (Франсуа VI де Ларошфуко)

1

Стояла тихая летняя ночь. Всё ещё тёплый лёгкий ветерок, в котором уже начинали чувствоваться лёгкие нотки прохлады, бесшумно гулял над холмами, деревьями и равнинами. Воздух был наполнен запахами трав и цветов, которыми были усеяны просторные поля и луга, а также свежестью, исходящей от пересекавшей равнину реки.

Царила приятная тишина, изредка нарушаемая шелестом листьев в кронах деревьев. Почти всё спало. И всё же ночь не была настолько безжизненной, как могло показаться на первый взгляд. Между колосьев на полях то и дело пробегали полёвки, то и дело, останавливаясь и прислушиваясь. На ветвях деревьев бдели совы и филины. Время от времени они резко срывались со своих мест в очередной попытке поймать добычу. На опушке леса подняла голову из травы куница и, забыв о своей охоте, начала наблюдать за пересекающей реку выдрой. Однако кленовый лист, неожиданно приземлившийся рядом, вернул её интерес в прежнее русло.

Высоко вверху по тёмному небесному покрывалу медленно проплывает длинное, словно ладья, облако. Спустя некоторое время небо очищается, и темноту ночи рассеивает бледное свечение полной луны. Ночное светило придаёт ещё больше очарования и волшебства тихой летней ночи, заливая всё своими серебристыми лучами. Равнина приобретает другой вид. Теперь даже обычному глазу открывается множество деталей этой ночи. На фоне равнины становится более видимым и погружённые в темноту и сон дома небольшого городка, окружённого с двух сторон лесом, один из которых поднимается вверх по пологому склону. В нескольких километрах выше из тёмной волны листьев выступает вперёд большая скала. Её белый камень, слегка поросший травой, словно излучает свой собственный свет, поглощая серебристые лунные лучи. Возвышаясь над лесом, городком и равниной, она уже не первый век стоит там. Безмолвный свидетель времён и бдительный одинокий страж.

Но вскоре у молчаливого дозорного появляется неожиданная компания. Из опушки леса, примыкающей к скале, словно высокий воротник, начинают доноситься звуки едва различимых шагов. Затем на фоне теней, отбрасываемых густыми кронами деревьев, появляется светлое пятно. Спустя несколько минут силуэт обретает чёткость – волк с белоснежной шерстью. Пройдя мимо последних деревьев на опушке, зверь всё так же бесшумно ступает по плоской поверхности скалы и приближается к самому её краю. В свете луны становится возможным разглядеть особенности, отличающие это существо от всех других белых волков. Его прищуренные глаза чрезвычайно напоминают человеческие, а на спине располагаются два больших крыла, покрытых белоснежными, – как и шерсть – перьями.

Дойдя до места, где белый каменный утёс резко уходит вниз, зверь останавливается и садится. Слегка наклонив голову и прикрыв глаза, он втягивает носом пропитанный ароматом цветов и трав ночной воздух. На несколько долгих минут создание замирает, от чего напоминает изящно сработанное изваяние. Затем зверь открывает синие глаза и внимательным взглядом осматривает вид, открывающийся со скалы. Зрачки гуляют по кронам деревьев и крышам домов. Существо улавливает мельчайшие детали пейзажа: причудливый танец листвы, трещины на кирпичах, маленькие гнёзда птиц под скатами крыш, глазки-бусинки мыши-полёвки. И с каждой секундой во взгляде начинает всё более отчётливо читаться необъяснимая печать, тоска и странное умиротворение. Синие глаза в какой-то момент останавливаются и присматриваются к одному из домов, расположенных на окраине леса. В этот момент взгляд волка наполняется теплом. На морде зверя появляется выражение, удивительно похожее на лёгкую человеческую улыбку.

Посмотрев несколько секунд на заинтересовавшее его сооружение, крылатый волк отворачивается от городка и поднимает голову выше, обращая взор к излучающей серебристый свет луне.

Лёгкое дуновение ветра начинает играть в шерсти существа. И среди множества покачивающихся белых, как снег, волос на теле зверя становится отчётливо видимой ещё одна уникальная особенность – насыщенно красная, словно кровь, прядь. Она ярко выделяется на груди волка и словно впитывает в себя лунный свет, излучая едва заметное алое свечение.

Посмотрев несколько минут на ночное светило, зверь закрывает глаза, слегка опускает голову и, вновь повернувшись к равнине, медленно набирает в лёгкие прохладный воздух. Сделав глубокий вдох, он ждёт несколько мгновений, пока ветерок не утихнет. Затем тело волка вздрагивает, он резко поднимает голову к небу и издаёт долгий пронзительный вой.

За окнами стояла спокойная летняя погода. День выдался настолько жарким, что сидеть дома было бы преступлением или пыткой для любого мало-мальски уважающего себя человека. Порывы ветра были регулярными, однако слишком лёгкими и не приносили практически никакой прохлады даже людям, находившимся в тени. В попытках хоть как-то спастись от теплового удара многие покидали свои дома. Кто-то уезжал в лес, другие – на озёра, к родственникам в другие города – словом в любое место, где надеялись найти спасение от погоды.

В небольшом городке под названием Вайтрок, окружённом с двух сторон лесом, население словно вымерло. Целый населённый пункт, за исключением пары магазинов, амбулатории и нескольких других заведений пустовал. Зато в окрестностях жизнь била ключом. Большинство жителей – даже самые ленивые – выбрались из своих домов и дворов на близлежащую реку. И даже там они отчаянно прятались под тенями самых густых крон деревьев, пытаясь убежать от жары и хоть как-то охладиться. Некоторые из жителей даже с иронией в голосе предрекали, что ещё пара таких жарких дней – и их тихий городок будет временно заброшен, а его жители вооружатся палатками, переносными электрогенераторами и создадут временное поселение прямо на берегу реки.

Жившая на окраине городка семья Блэров не стала исключением из сложившейся ситуации, хотя они и были одними из последних остававшихся дома людей. Они совсем недавно вернулись из трудной поездки к родственникам и рассчитывали ближайшие дней расслабиться, не покидая стен тихого родного дома. И, возможно, что супруги Николь и Георг придерживались этой идеи. Однако их сын Джаред всё же преуспел в попытках уговорить родителей покинуть стены жилья в поисках прохлады.

– Ма-а-ам, па-а-ап, – голос рыжеволосого мальчика доносился со стороны припаркованной возле гаража машины, – Вы скоро?

– Да, Джар, – улыбаясь, сказала своему трёхлетнему сыну мать – молодая светловолосая женщина. В её голосе были слышны тщательно скрываемые нотки усталости. – Сейчас папа возьмёт палатку, еду и остальные нужные вещи, положит в машину – и можно будет ехать.

– Поскорее бы, – надул щёки ребёнок, от чего улыбка на лице Николь стала ещё шире. – Почему мы ждём так долго?

– Ну, папа ведь не волшебник! – раздался слегка кряхтящий голос Георга – крепко сложенного мужчины с короткой стрижкой. Не без труда он подходил к машине, гружёный несколькими большими сумками. Уложив свою кладь в багажник автомобиля, мужчина тяжело выдохнул и хлопнул крышкой. – Фух, теперь всё собрано. Закройте дом, пока я заведу машину – и поехали искать местечко попрохладнее. Ах да, Никки! Глянь, не забыл ли я случайно на тумбочке репеллент от комаров.