Шрифт:
СЕРГЕЙ КОВАЛЬ
СИМВОЛ
Книга посвящается отважному читателю
ГЛАВА 1
ДОЧКА, МАМА, ТЫ И Я
– Мама, а где папа? – спросила девочка.
– Папа в командировке, дорогая.
– А он скоро приедет?
– Сарра, – медленно говорила мама, – смотри мультики.
Девочка с очаровательными глазами в вязаной крючком маечке сидела на ковре перед телевизором, в котором крутился мультфильм с привидениями. Перед ней разметались тетради, ручка и карандаш с колпачками в виде цветочка.
–
Мама, папе нравится работать пожарником?
–
Пожарный – хорошая профессия. Требуется громадная стойкость, чтобы тушить пожары, вытаскивать людей из огня.
–
Мама, а если пожарный будет тушить огонь и не успеет спасти людей?
–
Пока половина команды будет гасить огонь, остальные пожарные смогут вывести людей из горящего дома.
–
И можно сразу потушить огонь и спасти всех жильцов.
В халате со всяческими рисунками солнца с зигзагообразными лучиками мама стояла у гладильной доски и с легкостью избавлялась от мятых вещей.
– Да, цветочек. Пожарные похвально справляются с работой. Если что-то загорится, пожарная машина вспучивает много-много воды и пеной тушит огонь.
– А если загорится пожарная машина?
– Машина не загорится. Там работают старательные дяденьки, такие, как наш папа.
Через несколько минут мама вернулась с двумя кружками чая, одну поставила на дневник возле дочери, у которой уже назрели вопросы о пропадающем отце.
– Мам, а когда папа вернется?
– Не знаю, Сарра, надеюсь, мы его скоро увидим.
– Он трудится, чтобы нам было хорошо.
– Верно, солнышко, без папы нам было бы очень тяжело.
Мама сделала глоток из кружки и поставила горячий чай на подлокотник кровати у гладильной доски. Зашарканная дверь бесцеремонно отомкнулась, обнародовав коридор общего пользования. Мама усердно старалась примирить дверь с косяками. Возвращаясь к глажке, она растирала руки и зевала.
– Мама, папа может меня излечить?
– Ну, он откладывает тебе денежки на лечение, птенчик, так что можешь не волноваться, ты будешь здорова, как орел.
– А моя болезнь растет?
– Нет, милая, что ты. У тебя скоро все пройдет, папа только достанет лекарства.
– Да, но сейчас я сильнее болею, чем раньше? Я это чувствую.
Мама вздохнула, стала гладить медленнее.
– Успокойся, Сарра, ты скоро выздоровеешь, – она хотела вселить в дочь хоть какую-то надежду. – После чаепития покажешь мне выполненные задания. Ящик лучше выключить.
На экране телевизора текли слезы со сморщенного мужского лица, прикрываемого трясущимися руками.
– Почему он грустит, мам, у него же есть руки?
– Некоторые не дорожат тем, что имеют, поэтому грустят о том, чего у них нет.
Обернувшись на показавшийся ей, как подумала Сарра, опечаленный голос мамы, она увидела каменное лицо, обращенное на движимый ею утюг.
– Мама, люди заслуживают лучшего.
– Что, дорогая?
– Мы это в школе проходили. Нам учительница говорила, что люди заслуживают лучшего.
Набирая кипу белья, мама старалась не упустить услышанного.
– Все правильно, золотце, хорошие люди заслуживают лучшего.
– Нет, мамуль, все люди заслуживают лучшего. Учительница говорила, что каждый человек достоин лучшего, чем он имеет.
– Как же плохие люди? Разве они заслуживают лучшего?
– А плохие люди заслуживают лучшего характера.
– Гм, – согласилась мама.
Она разгладила все мятые вещи, теперь убирала их в шкаф, на стеклянных полках которого стояли фотографии родственников семьи. Глаза девочки вперились в экран телевизора, думала она о своем.
– Ма, воровать гнусно? – спросила Сарра, когда мама вернулась с тряпочкой в руках.
– Да, гнусно. А почему ты спрашиваешь?
– Просто так, мам.
Мама, прекратив вытирать пыль, заметила, как глаза дочери опустились.
– В смысле просто, Сарра? Не знаешь, что воровать запрещено?
– А я и не ворую, мам.
– А кто ворует?
Сарра делилась:
– Из кабинета старшеклассников мой одноклассник стащил пробирку с шипящей настойкой. Когда я спросила его, что это, он попросил меня подержать пока пробирку у себя. Он хороший мальчик, но дружит с хулиганами, то-то после пропажи учителя обыскивали его. Потом он забрал у меня пробирку и разбил ее в туалете, из-за чего поднялся горький дым. Всю школу вывели на улицу.
– Учителю рассказывала?
– Нет. Как рассказать, если я тоже виновата?
С неряшливой, наскоро заплетенной прически дочки мамин взгляд скользнул на бесформенный мяч, который забился в углу с остальным хламом в ожидании часа быть использованным.
– Перед тобой, дочь, жизнь развернута, как шахматная доска. Прежде чем занимать позиции c2, e2, нужно думать наперед. Ты должна понимать, в каком порядке расставлять предпочтения, – мама старалась привить дочери принципы, которые сама не совсем усвоила, для зарождения маломальского благополучия. – Тебе следует помнить о горизонтальной линии отношений со сверстниками и о вертикальной линии, на которой слушаются родителей.
Мама обняла дочку за голову.
– Не расстраивайся, ма. У тебя же две ноги.
На стене комкался календарь, Сарра сказала:
– К бабушке скоро поедем. Через пару дней печем традиционный воздушный пирог.
– В этот раз не сумеем приготовить.
– Ты же говорила, что нельзя без гостинца в гости к женщине, которая подарила нам папу.
– Да ну. Значит, не поедем.
– Ну ма-а-ма-а…
– Сарра, не смотри так близко телевизор. Все излучение вредно.
Малышка взяла использованный как удобная подставка для лежачей ноги костыль и с помощью этой разрисованной розовым фломастером и опечатанной наклейками выручалочки она оторвалась от ковра. Маме не впервые открылся физический изъян дочери, при котором она не могла ступать как обыкновенная девочка, потому что одной ноги у нее не было, и она опустила жалеющий взгляд. Девочка пустилась к облезлым косякам, тоскующим по двери.