Символисты, Гиппиус Зинаида Николаевна

Символисты

на обложку

Гиппиус Зинаида Николаевна

Шрифт:

Вячеслав Иванов

Дух

L’Аmor che move il sole e l’altre stelle.

Dante. Paradiso, XXХIII [6]

Над бездной ночи Дух, горя,Миры водил Любви кормилом;Мой дух, ширяясь и паря,Летал во сретенье светилам.И бездне – бездной отвечал;И твердь держал безбрежным лоном;И разгорался, и звучалС огнеоружным легионом.Любовь, как атом огневой,Его в пожар миров метнула;В нем на себя Она взглянула —И в Ней узнал он пламень свой.

«Любовь, что движет Солнце и другие звезды». Данте. Божественная комедия. Рай.

1902

Долина – Храм

Звезда зажглась над сизой пеленойВечерних гор. Стран утренних вершиныВстают, в снегах, убелены луной.Колокола поют на дне долины.Отгулы полногласны. Мглой дыша,Тускнеет луг. Священный сумрак веет.И дольняя звучащая душа,И тишина высот – благоговеет.

1904

Поэты духа

Снега, зарей одетыВ пустынях высоты,Мы – Вечности обетыВ лазури Красоты.Мы – всплески рдяной пеныНад бледностью морей.Покинь земные плены,Воссядь среди царей!Не мни: мы, в небе тая,С землей разлучены,Ведет тропа святаяВ заоблачные сны.

1904

В лепоту облечеся

М. М. Замятниной

Как изваянная, висит во снеС плодами ветвь в саду моем – так низко…Деревья спят – и грезят? – при луне;И таинство их жизни – близко, близко…Пускай недостижимо нам оно —Его язык немотный всё ж понятен:Им нашей красотой сказать дано,Что мы – одно, в кругу лучей и пятен.И всякой жизни творческая дрожьВ прекрасном обличается обличье;И мило нам раздельного различьеОбщеньем красоты. Ее примножь! —И будет мир, как этот сад застылый,Где внемлет все согласной тишине:И стебль, и цвет Земле послушны милой;И цвет, и стебль прислушались к Луне.

1904

Прозрачность

Прозрачность! Купелью кристальнойТы твердь улегчила – и тонетЛуна в среброзарности сизой.Прозрачность! Ты лунною ризойСкользнула на влажные лона,Пленила дыхания мая,И звук отдаленного лая,И призраки тихого звона.Что полночь в твой сумрак уронит,В бездонности тонет зеркальной.Прозрачность! Колдуешь ты с солнцем,Сквозной раскаленностью тонкойЛелея пожар летучий;Колыша под влагой зыбучей,Во мгле голубых отдалений,По мхам малахитным узоры;Граня снеговерхие горыНад смутностью дольних селений;Простор раздражая звонкийПод дальним осенним солнцем.Прозрачность! Воздушною ласкойТы спишь на челе Джоконды,Дыша покрывалом стыдливым.Прильнула к устам молчаливым —И вечностью веешь случайной;Таящейся таешь улыбкой,Порхаешь крылатостью зыбкой,Бессмертною, двойственной тайной.Прозрачность! Божественной маскойТы реешь в улыбке Джоконды.Прозрачность! Улыбчивой сказкойСоделай видения жизни,Сквозным – покрывало Майи!Яви нам бледные раиЗа листвою кущ осенних;За радугой легкой – обеты,Вечерние скорбные светы —За цветом садов весенних!Прозрачность! Божественной маскойУтишь изволения жизни.

1904

Fio ergo non sum [7]

Жизнь – истома и метанье,Жизнь – витаньеТени беднойНад плитой забытых рун;В глубине ночных лагунОтблеск бледный,ТрепетаньеБликов белых,Струйных лун;Жизнь – полночное роптанье,Жизнь – шептаньеОнемелых, чутких струн…Погребенного восстаньеКто содеетЯсным зовом?Кто владеетВластным словом?Где я? Где я?По себе яВозалкал!Я – на дне своих зеркал.Я – пред ликом чародеяРяд встающих двойников,Бег предлунных облаков.

Становлюсь, значит, не есмь (лат.).

1904

Ты – море

Ты – море. Лоб твой напухает,Как вал крутой, и пепл огнейС высот грозящих отряхает,Как вал косматый – пыль гребней.И светлых глаз темна мятежностьВольнолюбивой глубиной,И шеи непокорной нежностьУпругой клонится волной.Ты вся – стремленье, трепет страстный,Певучий плеск, глубинный звон,Восторга вихорь самовластный,Порыва полоненный стон.Вся волит глубь твоя незримо,Вся бьет несменно в берег свой,Одним всецелым умиримаИ безусловной синевой.

1904

Таежник

Георгию Чулкову

Стих связанный, порывистыйи трудный,Как первый взлет дерзающих орлят,Как сердца стук под тяжестию лат,Как пленный ключ, как пламенникподспудный;Мятежный пыл; рассудок безрассудный;Усталый лик; тревожно-дикий взгляд;Надменье дум, что жадный мозг палят,И голод тайн и вольности безлюдной…Беглец в тайге, безнорый зверь пустынь,Безумный жрец, приникший бредным слухомК Земле живой и к немоте святынь,В полуночи зажженных страшным Духом! —Таким в тебе, поэт, я полюбилОгонь глухой и буйство скрытых сил.

1904

Taedium phaenomeni [8]

Кто познал тоску земных явлений,Тот познал явлений красоту.В буйном вихре вожделений,Жизнь хватая на лету,Слепы мы на красоту явлений.Кто познал явлений красоту,Тот познал мечту гиперборея:Тишину и полнотуВ сердце сладостно лелея,Он зовет лазурь и пустоту.Вспоминая долгие эоны,Долгих нег блаженство и полон, —Улыбаясь, слышит звоныТеплых и прозрачных лон, —И нисходит на живые лона.

Taedium phaenomeni – тоска явлений (лат.).

Андрей белый

Священные дни

Посвящается П.А. Флоренскому

Ибо в те дни будет такая скорбь,

какой не было от начала творения.

Марк XIII, 19

Бескровные губы лепечут заклятья.В рыданье поднять не могу головы я.Тоска. О, внимайте тоске, мои братья.Священна она в эти дни роковые.В окне дерева то грустят о разлукена фоне небес неизменно свинцовом,то ревмя ревут о Пришествии Новом,простерши свои суховатые руки.Порывы метели суровы и резкиУжасная тайна в душе шевелится.Задерни, мой брат, у окна занавески:а то будто Вечность в окошко глядится.О, спой мне, товарищ! Гитара рыдает.Прекрасны напевы мелодии страстной.Я песне внимаю в надежде напрасной…А там… за стеной… тот же голос взывает.Не раз занавеска в ночи колыхалась.Я снова охвачен напевом суровым,Напевом веков о Пришествии Новом…И Вечность в окошко грозой застучалась.Куда нам девать свою немощь, о братья?Куда нас порывы влекут буревые?Бескровные губы лепечут заклятья.Священна тоска в эти дни роковые.

1901

Мои слова

Мои слова – жемчужный водомёт,средь лунных снов, бесцельный,но вспененный, —капризной птицы лёт,туманом занесенный.Мои мечты – вздыхающий обман,ледник застывших слез, зарей горящий, —безумный великан,на карликов свистящий.Моя любовь – призывно-грустный звон,что зазвучит и улетит куда-то, —неясно-милый сон,уж виданный когда-то.