Чтение онлайн

– Ага, - хохотнул он, - уже пропечатали! Представляете, этот старик целый акр земли засадил каннабисом и набивал себе мошну, а сын ему помогал.

– Вы выяснили, кому он сбывал товар?

– Признаться, я не готов ответить, его сейчас допрашивают в участке, но я немедленно все разузнаю. Мы не придали особого значения этому делу, оно числится по разряду мелких правонарушений. Кстати, Кип, отчего вдруг столь большой интерес? Стоило ли звонить из Найроби из-за подобной мелюзги?

– Представь себе, стоило...
– Я торопливо прикидывал, насколько можно посвятить его в дело.
– В управлении подозревают, что какие-то иностранцы вывозят бханг за границу. Мне поручено расследование.

– Вот оно что.
– Он выдержал паузу, потом добавил: - Хотите проверить, нет ли связи между нашим крестьянином и вашими экспортерами?

– Скажу спасибо за любые сведения.

– Я позвоню вам, как только что-нибудь выясню.

– Еще одно. Когда суд над стариком кончится, его товар, очевидно, сожгут?

– Ну да, так уж заведено.

– Пожалуйста, уговорите судью отступить от этого правила и отправьте травку к нам в Найроби. Она может понадобиться в качестве наживки. Я получу санкцию комиссара.

– Договорились. Снаряжу конвой, как только будет указание шефа.

Я поблагодарил его, посулив, что угощу пивом, когда он в очередной раз приедет в Найроби. Упомянув о пиве, я и сам сразу ощутил жажду.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Я принял его за одного из завсегдатаев: на первый взгляд ничего в нем нет подозрительного. Он скользнул по гостиничному холлу к стойке бара, за которой мы сидели на высоких табуретах, и, заказывая пиво, равнодушно кивнул Гитхуа. Я вскоре забыл о нем, поджидая свою "дичь".

Гостиница, где мы находились, была, по теперешним меркам, довольно скромной. Белых туристов в ней немного, зато африканцев среднего достатка полным-полно, особенно у бара.

Дело было в три пополудни, на улице знойно и сухо. Вокруг нас еще несколько человек потягивали пиво. У стойки, поодаль от нас, сидела белая пара, типичные учителя из провинции. Меня уже мутило от ледяной содовой, я мечтал о пиве, но на работе не полагается. А этот чертов Кассам все не шел...

– Меня зовут Кассам.
– Маленький индиец - тот, что кивнул Гитхуа и сел на соседний табурет, - протягивал мне руку.
– Кассам Кхалиф. Рад с вами познакомиться, э... Простите, как вас величать?

– Кип.
– Я растерянно улыбнулся. Он ошарашил меня, возникнув неожиданно, как чертик из табакерки.
– Поль Кип.

– Рад с вами познакомиться, Поль.

– И я тоже рад нашему знакомству.

Мы пожали друг другу руки, он втиснулся между мной и Гитхуа. В нем было чуть больше пяти футов, тощий, болезненный. Бесцветные глаза за толстыми линзами очков то и дело моргали, темные курчавые волосы лоснились. Зубы тоже не прибавляли ему привлекательности: неровные, в желтых пятнах от табака и бетеля.

– Пожалуйста, переставьте сюда мою бутылку с пивом, - сказал он бармену, потом обратился ко мне: - Как поживаете, бвана?

– Помаленьку, - бесстрастным голосом ответил я.

– Квели кабиса, бвана. Маиша сику хизи инакува нгуму кабиса*, продолжал он на суахили.

______________

* Лучше не скажешь, господин. Жить становится все труднее (суахили).

– Ндио*, - согласился я.
– Вы родом с восточного побережья?

______________

* Да, верно (суахили).

– Почему вы так решили, бвана?

– Отлично говорите на суахили и на индийца не очень похожи, скорее, пожалуй, на выходца из арабских стран.

– Нет, бвана, вы ошибаетесь. Но я и не кениец.

– Так вы пакистанец?

– Нет, перс.

– Значит, из Ирана?

– Персы, - улыбнулся он, - живут не только в Иране.

Я решил, что тема эта исчерпана: в такую жару мне было не до словесной эквилибристики.

– Позвольте вас чем-нибудь угостить.
– Я старался казаться любезным.

– Спасибо.

Я заказал на всех.

– А сами вы, бвана, не пьете пива, только содовую.

– Днем мне ничего другого нельзя, иначе начинается невыносимая головная боль. Вечером наверстаю.

– Понятно.

Теперь Кассам повернулся к Гитхуа, между ними также произошел обмен дежурными фразами. Я тем временем оглядел позиции своей "команды".

За дальним столиком сидел сержант Мачария еще с двумя сотрудниками уголовной полиции, которых мы взяли себе в помощь. На сержанте была ковбойская широкополая шляпа, темные очки, синие брюки и черный кожаный пиджак, на шее болтался серебряный медальон. В противоположном углу сидел инспектор Мбуви, нарядившийся для маскировки фермером. Еще несколько наших людей находились в разных концах зала. Всего нас было десять человек. Я едва сдерживал смех, наблюдая за тем, как каждый старался убедительнее и правдоподобнее сыграть свою роль. Бармен тоже получил от нас соответствующие инструкции и делал все, что от него требовалось.

Гутхуа позвонил мне накануне - пять дней спустя после того, как согласился сотрудничать с нами, - и доложил, что разыскал Кассама Кхалифа.

– Я спросил его, по-прежнему ли его другу требуется большая партия товара. У меня, мол, завелся надежный поставщик.

– Как ты напал на его след?

– Через друзей, - односложно ответил Гитхуа.
– Сначала Кассам прикинулся, будто мое предложение не представляет для него особого интереса, но потом обещал разыскать европейца - он якобы давно его не видел - и справиться, возьмет ли тот товар.

– Он не сказал - этот белый все еще в Найроби?

– Прямо не сказал, однако дал понять, что европеец пока в Кении.

– Ясно.

– Кассам сначала хочет встретиться с вами. Он, мол, не знает, может быть, у европейца уже есть другой поставщик. Кассам должен удостовериться в вашей надежности, прежде чем рекомендовать вас кому-либо.

– Значит, хочет прощупать меня, иначе белого не выманить из берлоги? усмехнулся я.
– Что же, резонно. Хорошо, Гитхуа, я встречусь с ним. Устрой нам свидание в холле какой-нибудь гостиницы.