Синдром любви
Шрифт:
– Погоняй!
Повозка тронулась, но, недолго. Подъехав к дому Марии, лошадь снова остановилась.
– Подожди здесь. Я, по-быстрому!
Спрыгнув с телеги и не оборачиваясь, проговорил Иван. Зайдя на веранду, он громко постучал кулаком в дверь, которую открыла, мама девушки, Елена Даниловна. Низкая, худая женщина со здоровым румянцем на лице и милой улыбкой. Она, относилась к Ивану с нескрываемым уважением и он, видя это, старался, как мог, не потерять этой благосклонности к себе.
– Ванюша! Заходи, заходи! Маша, ещё управляется. Сейчас я её кликну.
Она, открыла другую дверь, выходившую во двор и звонким, не по возрасту, голосом крикнула:
– Маня! Маня! Хватит там копаться, тебя Ванюша заждался!
Иван посмотрел через плечо женщины и увидел любимое лицо девушки. На голове у неё был повязан синий платок, в который она заправила волосы. На тело, накинут старый, разноцветный халат, а ноги обуты в резиновые сапоги. Но даже этот наряд не мог испортить натуральной красоты и непосредственности.
– Я, сейчас! Зерна курам насыплю и всё!
Отозвалась девушка.
– Пойдём, Ванечка!
Снова обращаясь к парню, произнесла Елена Даниловна и, отворив дверь, зашла в избу, приглашая за собой Ивана. Тот, наклонив голову чтобы не зацепиться о низкую притолоку, последовал за ней и, войдя, уселся на небольшой табурет, стоящий у печи.
– Вот так мы и живём!
Подставив другой табурет рядом, и устроившись на него начала разговор женщина.
– С ума сошла, девка! Бросает родную мать. Зачем ей этот институт культуры, не понимаю? Сейчас, хорошие деньги на ферме платят. Не то, что мы раньше, за трудодни намахивали. Так нет же, всё вам мало. Ох, молодёжь, молодёжь! Чего вам не хватает?
Иван, хотел открыть рот, чтобы ей возразить, но в дом вошла Маша.
– Ой, какая погода занимается. На небе ни облачка. Красота! Ваня, пошёл к Семёну выйди, а то, как-то неудобно. Человек нас ждёт, один сидит.
Парень, не говоря ни слова, поднялся и вышел, оставив мать с дочкой наедине. На улице и в самом деле была замечательная погода. Солнце уже выглянуло из-за леса. Ветра не было и отовсюду слышалось разноголосое пение птиц. На телеге, повернувшись на бок, лежал Семён и громко храпел. Иван не стал будить приятеля, а сняв с себя чёрный пиджак, положил его рядом на сено, подготовив, таким образом, место для девушки. Потом забрался на неё сам, взял поводья в руки и стал ждать Машу. Спустя четверть часа в дверях показалась Мария. Она была в зелёном сарафане, волосы заплетены в косу, закрученную на затылке, в чёрных туфлях и с чемоданом синего цвета в руках. Позади неё, со следами слёз у глаз, виднелась фигура Елены Даниловны. Они молча остановились у повозки и Иван, спрыгнув, подсадил на неё девушку, потом, неловко, запрыгнул сам. Мать перекрестила дочку, и лошадь тронулась, увозя за собой телегу и трёх седоков. Выехав за деревню, парень сильно хлестанул поводьями по бокам лошади, крикнул что-то непонятное и та, перешла на рысь. Недолгое молчание нарушила Маша:
– Знаешь, что мне пожелала мама?
Обращаясь к Ивану, сказала она.
– Что?
– Чтобы я провалила экзамены и вернулась в деревню.
– А ты, что ответила?
– Сказала, что если и вернусь, то к тебе в дом!
Иван, не веря своим ушам, повернулся всем телом к Маше, еле удержавшись на телеге, открыл рот и переспросил ещё раз;
– Это правда?
– А я тебя, разве обманывала раньше?
– Нет!
– Так чего ж ты спрашиваешь?
– Но! Милая! Но! Не спи!
Снова повернувшись к лошади, радостно закричал парень, будто она стояла на месте. Иван, то и дело хлопал вожжами по спине рысаку пока тот, не перешёл в галоп. В этот момент проснулся Семён. Увидев издевательства над подопечным животным, он придвинулся к Ивану, протянул руку и сказал;
– Дайка, поводья! Это тебе не арабский скакун! Мне, на нём, сегодня, целый день сено возить. А ты, бега устраиваешь.
Маша громко засмеялась, а парень, как ни в чём не бывало, передал вожжи товарищу. Рыжий, перевёл лошадь, опять на рысь и попросил девушку, чтобы та спела.
– Мария, у тебя такой красивый голос! Да и дорога короче покажется, нам ещё труситься и труситься.
Она не стала отказываться и звонко, на весь лес, запела:
Деревня моя, деревянная, дальняя,
Смотрю на тебя я, прикрывшись рукой
Ты в лёгком платочке июльского облака
Стоишь одиноко над быстрой рекой…….
Вот так, слушая её песни, друзья быстро добрались до Чернавы, ближайшей от Милены железнодорожной станции. У вокзала, Семён высадил молодую пару, а сам, попрощавшись, повернул назад. Иван, оставив девушку с вещами, пошёл за билетами и вскоре вернулся обрадованный.
– Я, тебе, до самой столице билет взял. В области, пересажу на Московский, он идёт ночью, а сам потом, как-нибудь доберусь до института.
– Ванюша! Я сама пересяду!
Пыталась поспорить с ним Маша. Но Иван был неумолим.
– Ещё чего! Возражения не принимаются. У нас, с тобой, целый день будет в запасе. Сходим в кино. Мороженого покушаем. В общем, скучать не будем. Пойдём, присядем на лавочку.
Парень, накинув рюкзак на плечо и подхватив чемодан, направился к лавочкам, стоявшим под высокими тополями на привокзальной площади. За ним последовала и спутница. Там, ещё ни кого не было. До проходящего поезда оставалось не меньше получаса и молодые люди, удобно расположились в ожидании его.
– Ванюш? А почему ты решил поступить в сельскохозяйственный? Ты же закончил школу всего с двумя четвёрками?
Спросила Маша, посмотрев на Ивана.
– Да мне, впрочем, не было ни какой разницы, куда отдавать документы. Лишь бы институт. А тут колхоз направление дал. Повышенная стипендия. Рядом с домом. Вообще, меня устроило. Но если бы я знал, что ты тоже поступаешь, непременно туда же направился бы. Мне Елена Даниловна об этом ни чего не сказала, как и ты.
Замявшись и густо покраснев, ответил Иван.
– Мама и сама не знала. Я всё решила в последний момент. Когда увидела, что она симулирует с болезнью. Зачем, она это делает? Не понимаю!
– А я знаю!
Возразил парень.
– У тебя мать, очень умная женщина. Всё это, она предвидела уже давно и решила, просто привязать к себе дочку, хотя бы так. Одной, сама понимаешь, вести хозяйство трудно, а с тобой, ей повезло!
– Может быть ты и прав!
Согласилась девушка;
– но всё равно, обидно!
– А ты, не думай об обиде. Я, ни когда не поверю, чтобы наши матери желали нам зла. Просто, у них своё представление о добре и зле. На их долю, жестокое время выпало. И не у кого им добру было учиться. Поэтому, забудь про обиду. Хочешь, историю расскажу?