Чтение онлайн

Девушка умоляюще посмотрела на мужчину. Тот хмыкнул, соглашаясь, встал:

— Пойду общаться с племянником. Поддержу покалеченную в борьбе за светлые рок-идеалы, личность. А ты примерь платье. Вечером идем в казино, отмечать твое возвращение в Alma Mater, не забывай.

— Не сегодня, лучше в выходные.

— Хорошо, — улыбнулся, хитро щуря глаза. — Это я сговорчивый или ты умеешь уговаривать? Кстати, или совсем некстати… фамилия у Лики?…

— Цезарева, а что?

— Так, — пожал плечами, и вышел.

— Досталось? — улыбнулся взъерошенному Ярославу, протягивая ладонь. Тот пожал, скорчив неопределенную рожицу:

— Да, ну, коза, замучила со своим дерганьем. Лику вон напугала.

— Ничего.

— Как раз — дофига! Проблем теперь будет, сеструха наверняка настучит мамане.

— Пожурят да перестанут. Первый раз?

— Да мне-то что? Мне на их недовольство, как и на сеструхино, фиолетово в ромбик. Лику жалко.

— Что она такого сделала, чтоб ругать? Не думаю, что твои родители проявят недовольство…

— Маманя накажет, сто процентов.

— Розгами? — усмехнулся Вадим, совершенно не понимая причины озабоченности парня. Дело, по его мнению, и трех слов в диалоге не стоило, а столько фраз и мыслей уже образовали, что в пору импровизированный рок-концерт, к трагедии причислить.

Парень вздохнул, с осуждением глянув на мужчину:

— Ничего вы не понимаете, дядя Вадим. Машка обязательно скажет, характер у нее вредный, занудный. А мамка обязательно Лику накажет, она ей и меньшего не спускает. Лишит премии, а девчонка и так копейки считает.

— Слышал я про ее `колоссальную' зарплату.

— Вот и представьте.

Вадим задумчиво посмотрел на Ярослава:

— Уверен?

— Сто процентов. Говорю же.

— Тогда давай искать выход, если конечно хочешь Лике помочь, сохранить доход.

Парень поморщился, почесал затылок и выдал:

— На себя возьму, мол, заставил.

— Что заставил? — хмыкнул Греков. — Рок-гитариста парадировать?

— Ага. Скажу: репетировал, другой пары для дуэта не было.

Вадим еле сдержал смех, представив Ярослава излагающего свою версию отцу и матери, их лица, недоуменные взгляды.

— Не думаю, что ты поможешь девушке, изложив столь бредовую версию родителям.

— Думаете, не проникнуться?

— Угу. Что-то подсказывает — мимо.

— Тогда — не знаю, — искренне расстроился парень.

— Есть одно предложение, — Вадим вытащил бумажник из кармана пиджака. — Компенсируем Лике возможную потерю самостоятельно. В обход родительского бюджета.

И протянул Ярославу сто долларов. Тот отшатнулся:

— Да, вы что, дядя Вадим, не возьмет она.

— Уверен?

— Как в себе.

— Уже давал?

— Ну, — замялся.

— Значит, плохо давал. Учись давать так, чтоб не отказывали даже бессеребрянники.

— Да не умею я, — сдвинул брови на переносице парень.

— Самое легко сказать — не умею. Ты мужчина, значит должен уметь все, а что не умеешь — учись. Бери, — сунул ему в карман купюру. — Сходи с девушкой для начала в кафе, потом в магазин, набери деликатесов и напросись в гости, чай попить или на кота посмотреть.

— Нет у нее кота.

— Значит, на портрет любимой бабушки.

До юноши, наконец, дошло, и он заулыбался:

— А вы стратег, дядя Вадим.

— Угу, старый ловелас. Пока в отпуске делюсь опытом. На кафе, — протянул пятьсот рублей.

Ярослав замялся в нерешительности, и выдал гениальное:

— В долг.

— Угу. С первой пенсии отдашь, — улыбнулся Вадим, и, одарив парня насмешливым взглядом, вышел из комнаты: `В долг'! С вашего долга слишком большой процент накопился. Жизни не хватит расплатится…

Вадим зашел в отведенную ему комнату, плотно прикрыл дверь и достав телефон из кармана, набрал нужный номер:

— Костя?

— Не-а. Золотая рыбка, — весело фыркнул в трубку Уваров. — Чего надобно старче?

— Найди Шехову Аделаиду Павловну. Два или три года назад она ушла в монастырь.

— Найду и что? Кто меня в женский монастырь пустит?

— Меня пустят, ты главное найди старушку.

— Ща, запишу… Шехова? Это родительница мадамы?

— Угу.

— Понятно. Странно, что я не знал о том, что она жива… Что еще?

— Мне бы информацию еще по одному человечку. Девушка Лика. 23 года.

— Лика сокращенное от?….

— Не силься — не угадаешь. От Ларисы. Букву ей в паспортном столе поменяли.

— Ага. А живет сия особа?…

— Вот ты мне и скажешь, где. А заодно узнаешь — кто?

— Личный интерес или по делу?

— Как пойму — скажу.

— Ага. Где пересеклись?

— Здесь. Она у братца в домработницах числиться.

— Половые услуги?

— Вот ты меня и просветишь.

— Приметы дивчины давай.

— Огромные черные глаза, взгляд странный: пронзительный, затравленный и одновременно наивный. Черные густые волосы, стрижка короткая. Одета… бедно. Все.

— Не густо. Ты в курсе, что в Питере девиц с подобной внешностью — мама дорогая. Фамилию хоть у любимой спросил?

— Да. Цезарева. Ларика Цезарева.

— Громко. С претензией.

— У нее претензия на шизофрению.

— Ах, какой дивный экземпляр! — хохотнул Костя.

— Ты не резвись, а работай. У Ливенбах был?

— Серый отзвонился. Ведут ее пока. Завтра, послезавтра прижмут, поговорят. Как новости будут — звякну.

— Хорошо. Давай.

Отключил телефон и осторожно положил трубку на комод: буду ждать Костя, причем — терпеливо.