Чтение онлайн

– Все, клиника для умалишенных! – Майор вздохнул, успел догнать своего бойца, прежде чем тот распахнул дверь, обнял его за плечо, повел обратно.

Лазарь не сопротивлялся, вообще не понимал, что происходит. Майор уложил его на кровать, укрыл одеялом.

– Вот же чертова жизнь! – проговорил он свистящим шепотом. – Капитан, давайте еще выпьем? Есть желающие к нам присоединиться? Архипов, будете пить дьявольское зелье, сваренное в стане ваших злейших врагов?

– Буду, – решительно заявил Архипов, закрывая створку печи.

Нельзя сказать, что пропавшие подразделения никто не искал. Полковник Гликер – командир отдельного полка специального назначения – ждал сутки, после чего приказал срочно связаться с майором Поперечным. Но все попытки поговорить с ним завершались неудачей. Майор и его люди пропали. Рации и телефоны молчали. Полковник нервничал, докладывал в штаб бригады, но так и не получил ни одного внятного распоряжения.

Через двое суток он отправил на поиски группы БМД с пятью спецназовцами. Бойцам следовало прояснить обстановку и по возможности не втягиваться в военные действия.

Боевая машина десанта проехала порядка пятнадцати верст и сломалась в чистом поле. Старший группы доложил о случившемся на базу. На место происшествия прибыл тягач и эвакуировал обратно людей и поломавшуюся машину. Поднять вертолеты в воздух было невозможно.

БМД встала на долгий ремонт, а других машин, способных осваивать бездорожье, у Гликера не было. Все его доклады и рапорты вышестоящему начальству разбивались о неодолимую стену. Сами потеряли – сами и ищите! А на третий день и вовсе поступило срочное распоряжение штаба АТО снять полк с занимаемой позиции и перебросить под Быково, где, по данным разведки, производится скопление неприятельской техники. Девяносто километров на юг, Донецкая область!

Возмущению Гликера не было предела.

– Какая передислокация?! – орал он в трубку. – Вы понимаете, что у меня люди пропали, их нужно найти?!

Руководство было неумолимо:

– Полковник, вы же не хотите пойти под трибунал за неподчинение приказу? Не надо так переживать. Не психуйте, это всего лишь люди, незаменимых нет. Грядет ротация. Со дня на день в Реман вам на смену войдут две роты добровольческого батальона «Азов». Мы прикажем командиру соединения отправить разведгруппу в Степановку. У «Азова» есть для этого и люди, и техника. Все в порядке, полковник, о ваших людях позаботятся.

Гликер скрипел зубами, но сделать в этой ситуации не мог ровным счетом ничего. Полк в полном составе уходил в Быково.

У ополченцев творилась такая же неразбериха. Связь с вертолетом пропала, пилот успел сообщить о поломке двигателя и о том, что машина сбилась с курса. Полковник Доревич и его заместитель подполковник Зимаков не находили себе места. Куда могло отнести вертолет? Да хоть на позиции противника! Какова вероятность, что он благополучно сел со сломанным двигателем и отказавшими системами? Наверняка разбился, и искать живых уже бессмысленно.

Но подполковник не хотел бросать своих людей, пусть даже надежда превращалась в химеру. В наличии к него имелись БМП, несколько грузовиков. Но куда отправлять людей? В Степановку? Но ведь вертолет улетел оттуда, и в течение пятнадцати минут с ним сохранялась связь.

Он посадил людей на грузовики и приказал прочесать местность. В невыносимо сложных погодных условиях это было чистым безумием. Ополченцы проверили несколько квадратов с нулевым результатом.

– Смирись, Александр Григорьевич, – со вздохом сказал Доревич. – Погибли твои ребята. Хорошо хоть, что карателей с собой забрали.

Но Зимаков не сдавался, телефонировал в Луганск, в штаб вертолетного отряда, умолял, ругался до хрипоты.

– Подполковник, вы в своем уме? – раздраженно отвечали ему. – Погода нелетная, посмотрите, что творится на улице! Мы разобьем свои последние вертушки! Да и кого вы хотите найти, подполковник? Ваши люди наверняка погибли. Это война.

Погода действительно подбрасывала сюрпризы. Резко похолодало, постоянно бушевали метели. Видимость была практически нулевой. Временами случались прояснения, но предсказать их длительность было невозможно.

Пять дней природа извергала снег, буянила вовсю. Только на шестой сильный ветер расшвырял тучи, и выглянуло солнце. Потом установилась тихая погода. По уверениям синоптиков, она должна была продержаться не меньше двух дней.

Ревели мощные моторы. В полуразрушенную Степановку на трех джипах-вездеходах вошла разведывательная группа карательного батальона «Азов». Снег вездеходам помехой не был, мощные колеса разрезали его словно нож масло. Препятствий для этих монстров практически не существовало, они играючи проходили завалы, поваленные деревья и столбы, забитые снегом канавы.

Колонна вошла в поселок с запада, прошла по центральной улице и добралась до здания администрации, у которого возвышались остовы сгоревших БМД. Там машины рассредоточились и встали.

С подножки спрыгнул грузный, но подвижный мужчина с колючими, близко посаженными глазами. Он был в утепленной каске и плотной темно-синей куртке, поверх которой красовался серьезного вида бронежилет со всеми положенными карманами и отделениями. Капитан Тихон Вестник командовал разведывательной группой, посланной для прояснения обстановки, сложившейся после известных событий.

Солдаты боялись его, но тех из них, которые исправно несли службу, он старался не обижать. Этот безжалостный к врагам, идеологически устойчивый человек до марта текущего года был заместителем командира ровенского ОМОНа и активистом националистической организации «Тризуб». После известных событий он стал убежденным членом «Правого сектора», в который влился «Тризуб».

Вестник руководил подразделением силового блока, потом получил должность в так называемом Добровольческом украинском корпусе «Правого сектора», дал присягу до последней капли крови бороться с московской агрессией, уничтожать врагов украинского народа – террористов и сепаратистов, сделать все возможное для возвращения под контроль государства Донецкой и Луганской областей, а также Крыма. Он был последовательным и непримиримым борцом с московской заразой и всегда считал, что пусть уж лучше погибнет десяток невинных людей, чем уйдет от ответственности один виновный.