Синее облачко
Шрифт:
— Ступай да возьми сама, — ответили ребята. — Тут неглубоко.
Катя тихонько пошла по реке. Светлые плотички бросались в стороны из-под ног, забивались под камни, прятались. Но Катя не пугала и не ловила их. Только глядела под ноги — что тут ещё есть в реке?
Зелёные речные травы расстилались по дну. Они были мягкие и волнистые в воде. А где не было воды — лежали тихо и неподвижно, будто уснули.
Кто-то шевельнулся у самой Катиной ноги. Катя вздрогнула, но тут же и засмеялась. Это чёрный неуклюжий рак шевельнулся. Он торопливо пятился под камень — удирал от Кати.
— Да что ты прячешься? — сказала Катя. — Я ведь ловить не буду. На что мне тебя!
Потом Катя увидела, что на дне лежат ракушки. Подняла одну, а она закрыта. Катя бросила её обратно в воду. Когда захочет, сама откроется. А не захочет — и не открыть её ни за что.
Шаг за шагом пришла Катя и туда, где росли кувшинки, жёлтые речные цветы. Хотела сорвать одну, уже и руку протянула. Но взглянула Катя вниз, и сердце у неё замерло. Что такое под кувшинками? Змеи? Пожалуй, змеи. Изогнутые, в пятнах. Катя не знала — не то заплакать, не то обратно бежать.
Но в это время догнала её подружка и стала, рвать кувшинки. И тут Катя увидела, что это не змеи, а корни. Подружка наступила на эти корни, и Катя наступила. Это были крепкие, твёрдые корни кувшинок — и больше ничего.
Тут дошла Катя и до самого глубокого места, до густых водорослей, которых боялась. А здесь тоже только рыбки сверкали да стрекозы кружились над головой.
Катя взяла свои красные бусы, стряхнула с них зелень, оглянулась кругом и засмеялась:
— А я и не боюсь ничего!
На другой день починили плотину. Закрыли затворы. И опять в реке стала подниматься вода. Всё больше да больше становилось зеркало воды у плотины, всё глубже да глубже становилась река.
Вот и снова полная налилась.
И опять — у этого берега сквозь воду просвечивает белый песок, а у того берега тихая, тёмная стоит вода.
Но Катя уже не боится плавать туда. Она знает, что там на дне только краснопёрые рыбки, да чёрные раки, да твёрдые корни кувшинок, жёлтых речных цветов…
А это разве страшно?
Живой фонарик
Ваня прибежал к отцу на ГЭС. Искупался около плотины. Потом посмотрел, как отец включил свет: повернул рукоятку рубильника — и везде загорелись электрические лампочки. И в колхозе „Имени Будённого” и в „Красной звезде”…
Наверно, и у них в „Заре” так же засветились окна в избах и среди улицы засияла на столбе большая лампочка.
Но колхоза „Заря” отсюда не видно — он стоит за большой берёзовой рощей.
Потом пришёл на ГЭС сменный монтёр. Отец сдал дежурство, и они с Ваней пошли домой через большую берёзовую рощу.
В роще было уже совсем темно. Деревья дремали над узкой тропинкой. Цветы на полянках закрылись и заснули, и уже не видно было, какие они: синие или красные. Только белые цветы любки стояли прямые, как свечки, и будто светились в темноте.
Ваня торопливо шагал, чтобы не отстать от отца. Отец один шаг шагнёт, а Ваня — три. И всё-таки он понемногу отставал.
— Темно в роще, — сказал Ваня. — Тропинки не видно, как бы не сбиться.
— Дойдём! — ответил отец.
Ване хотелось сказать: „Папа, ты бы шагал потише! А то я отстаю, и мне одному страшновато”. Но он молчал и только думал: хоть бы отец остановился!
Тут отец и в самом деле остановился.
— Говоришь, темно тебе, — сказал он. — Вот, возьми себе фонарик да свети на тропинку!
Ваня подошёл к отцу:
— Где фонарик?
— Как где? Неужели не видишь? А вот, в траве светится.
Ваня пригляделся и увидел „фонарик” маленький, как искорка, светился в тёмной траве зелёный огонёк.
— Тихо бери, не погаси, — сказал отец.
Ваня тихо взял зелёную искорку вместе с травой. В траве было полно росы, но огонёк мерцал и не гас. Ваня бережно понёс его в ладонях.
— Ну что? Теперь светлее тебе? — спросил отец.
— Светлее! — ответил Ваня.
Зелёная искорка даже и ладоней его не освещала, но ему казалось, что идти стало и в самом деле светлее.
Когда пришли домой, Ваня ещё с крыльца закричал:
— Мама! Бабушка! Посмотрите, какой мы фонарик нашли!
Вбежал в избу, раскрыл ладони:
— Глядите!
— Видно, я слепая стала, — сказала бабушка, — не вижу фонарика.
— И я фонарика не вижу, — сказала мать. — Горсть травы, а больше и нет ничего.
Ваня раскрыл ладони пошире — и правда, нет ничего! Только горсть травы.
— Как же это он потерялся? — прошептал Ваня.
У него готовы были брызнуть слёзы. Но Ваня был крепкий: сжал зубы, поморгал глазами и не заплакал.
— А может, он не потерялся, — сказал отец. — Давай-ка поищем.
Они разложили траву на столе — мокрые лесные травинки и листики.
Вдруг Ваня сказал:
— Смотри, червяк откуда-то взялся! — и хотел выкинуть маленького тёмного червяка, который прятался в траве.
— Погоди, погоди, — остановил его отец, — ведь это и есть твой фонарик. Ну-ка, давай посмотрим, как он в темноте гореть будет.