Синергент

– Тамариск – опасный противник, – в десятый раз повторил Вольт.

Ева улыбнулась в ответ, щуря глаза от яркого света. Интакт-щиты почти не экранировали излучение двойной звезды, хотя были созданы именно для этого. Но здесь, на нижних палубах «Тагора-13», никто не проводил техобслуживание уже лет сто.

– Тем более этот конкретный тамариск, – не унимался Вольт. – Ты знаешь, чем известен синергент, который им управляет?

– Знаю, – устало выдохнула Ева. – Аркан Нокс. До Ксеноарены был пиратом, отсидел два срока в Гекатомбах. Хитрый мерзавец, с которым лучше не пересекаться.

– Ну, ты хотя бы подготовилась, – Вольт пожал плечами. – Слушай, тогда почему…

– Почему я здесь, хотя до следующего Круга боев всего четыре часа? – Ева, наконец, обернулась к своему Ординатору. – Потому что я готова, Вольт. Я всегда готова.

Она не лгала. В отличие от других синергентов, ей не нужны предварительные медитации и курсы мнемо-инъекций, облегчающих синхронизацию. Подключаясь к своему Зверю через омнилинк, Ева входит в боевой транс за секунды. Без всякой подготовки. Особенно если на омнилинке стоит софт ГК 1 «ЗАСЛОН».

А здесь, на наблюдательной площадке нижней палубы, ей просто нравилось. Нравилось подставлять лицо неотфильтрованному солнечному свету и смотреть на бесконечный океан космоса по ту сторону кристалфлексового стекла. Когда же планета закрывала станцию от солнца своим массивным телом, Ева перебиралась на такую же платформу по другому борту. Там солнца не было. Но был океан тьмы в небе с затонувшими в нём россыпями самоцветов.

Ева часто думала, что было бы с Тагором, если бы на нём не обнаружили залежи мальмирида. Наверное – ничего. Единственная луна единственной планеты в системе Локус так и осталась бы одиноким, никем не замеченным шариком в неприветливой пустоте дальнего космоса.

Но волею случая мальмирид здесь всё-таки нашли. И уже триста лет Конфедерация Солнц добывает из атмосферы Тагора этот самый редкий газ в галактике силами восемнадцати обогатительных станций, размещённых на низкой орбите. За три века станции неминуемо обжили, они разрослись до размеров небольших искусственных миров. У «Тагора-13» швартовочные платформы увеличились в десять раз – Ева видела старые чертежи.

Изначально обретались тут в основном пираты, авантюристы всех мастей и вольные торговцы, шедшие с грузами через Фарстрим к Магеллановым Облакам. Но потом, когда по окраинным мирам начали открывать Ксеноарены, один ушлый траппер с мутным прошлым неожиданно обнаружил в себе предпринимательскую жилку. И так вышло, что Ксеноарена «Тагора13» теперь самая большая в кластере. Именно поэтому Ева выбрала её.

– Ты ведь не отстанешь, правда? – девушка упёрлась спиной в кристалфлекс, который мгновенно прострелил её ледяным холодом космической пустоты. Она скрестила руки на груди и с прищуром посмотрела на Вольта.

– Я твой Ординатор, – Вольт в точности скопировал её позу и взгляд. – Я должен быть уверен, что мой синергент пройдёт в последний Круг турнира.

Зелёные глаза Евы вновь озорно блеснули из-под рыжеватой челки. Девушка оттолкнулась от стекла и, пройдя мимо Вольта к приоткрытому люку, хлопнула его по плечу.

– Уж в этом ты можешь быть уверен, – бросила она уже из коридора, и тут Вольт понял, что стареет. Похоже, за эти два года Ординатор и вправду привязался к Еве. Иначе как объяснить то, что он до сих пор терпит это несносное создание? Хотя, быть может, причина в её наге, которая четыре сезона подряд остаётся чемпионом тагорской Ксеноарены? Или в том, что она не планирует отдавать этот титул?

***

Механодендриты омнилинка привычно заструились по её обнаженному телу, находя нервные пучки и безболезненно подключаясь к ним через биотические коннекторы. А вот укол эпидуральной анестезии в позвоночник она почувствовала.

Боги Войда, как же больно! И так каждый раз…

Жаль, что опиаты нельзя, иначе её сознание во время синергии разорвёт на лоскуты. Она видела одного такого синергента, который сорок три раза выходил на Ксеноарену под опиатами. И на сорок четвёртый превратился в овощ. На вид вроде здоровый, а дома никого.

Но боль от укола в позвоночник была ничем в сравнении с ощущением абсолютной мощи, которое последовало за ней. Как обычно, Ева сходу вошла в транс, и её освобождённое сознание плавно скользнуло из одной оболочки в другую.

Тело девушки в капсуле омнилинка безвольно повисло на поддерживающих ремнях. Стараясь не смотреть (ну или как можно меньше смотреть) на её безупречные формы, Вольт проверил крепления и, убедившись, что всё в порядке, повернулся к голоэкрану, который во всю стену транслировал происходящее на Ксеноарене.

Ева тем временем повела плечами наги, размяла мускулистую шею медленными круговыми движениями. Затем молниеносно выбросила все четыре руки в стороны, занимая боевую стойку. Хвост Зверя напружинился, а из-под кистей выдвинулись костяные клинки, что режут кросталь, точно промышленный лазер – каменную шкуру метеорита.

Прорезь пасти на вытянутой морде наги разомкнулась в жутком подобии улыбки. Зверь удовлетворенно рыкнул и направился к выходу.

А толпа уже бесновалась, как ей и положено. Ксеноарена «Тагора-13» вмещала почти сорок тысяч, но на всех станциях вокруг планеты постоянно проживало лишь немногим больше, так что львиная доля зрителей – гости из соседних систем и даже других кластеров.

– …поэтому без лишних вступлений, перейдём к главному блюду нашего кровавого фуршета! – ревел доминус Враск, будучи искренне убежден в том, что его пафосная двадцатиминутная речь, предварявшая эту фразу, являлась чем угодно, но точно не «лишним вступлением».

– И знаете, что, друзья? – доминус понизил голос до шёпота и обвел арену единственным глазом. – Обещаю, когда вы покинете «Тагор-13», вам всем будет, что рассказать внукам именно благодаря сегодняшнему вечеру!

Последние слова он проорал так, что усилительная система завибрировала, исказив голос Враска до неузнаваемости. Но толпе было на это плевать – она орала ещё громче.

Дальше началось представление бойцов, и Ева просто отключилась от этой какофонии, сосредоточившись на контроле. Семиметровое тело наги, увитое тугими жгутами колоссальных мышц, перекатывавшихся под серой лоснящейся шкурой при каждом движении, представлялось неискушённым воплощенной смертью. И лишь немногие знали, насколько трудно управлять столь могучим существом, у которого нервная деятельность находится на принципиально ином уровне в сравнении с человеческим организмом.