Чтение онлайн

В заголовке текста стояло

«Операция НЕСОКРУШИМАЯ РЕШИМОСТЬ»

Далее шли пункты и предписания по исполнению задач.

Генерал медленно прочитал текст, после чего брови самопроизвольно взлетели вверх. Вскочил, пытаясь подавить волнение, опёрся ладонями о стол. Кресло грохнулось на пол…

В офицерской каюте за столом сидели двое – старпом, капитан второго ранга Вострецов и инженер электротехнической группы БЧ-5, старший лейтенант Пряничный.

Шахматная партия подходила к решающей фазе.

Старпом играл агрессивно и вёл дело к ферзевому гамбиту, а лейтенант строил сицилианскую защиту и пытался найти способ повернуть партию в свою пользу. Часто надолго задумывался над очередным ходом и применял незатейливую военную хитрость – пытался сбить противника с толку или заставить зевнуть фигуру, отвлекая невинными вопросами.

– Вот скажите мне, Антон Егорович, ну какого это морского дьявола понадобилось выдёргивать нас из дока, не закончив профилактику, в аврале ставить новое оборудование, а потом, практически без испытаний, отправлять в рейд аж на южные моря? Я рассчитывал ещё недельки две на берегу побыть. Отдохнуть. А тут…

– Трудно в ученье - легко в бою, товарищ офицер, - старпом, хищно втянув воздух ноздрями, протянул руку к доске и, чуть поколебавшись, взял пешку противника конём, переместив его под защиту заранее поставленного в засаду слона.

С этим ходом перевес сил в позициях сторон изменился ещё больше в пользу старшего по званию.

Пряничный досадливо крякнул. Потёр переносицу и забегал глазами по шахматным фигурам, оценивая новую диспозицию:

– Обложил со всех сторон, Егорыч?

– А ты не зевай. И учись, пока меня в запас не списали. Скоро уже. С кем тогда играть будешь?

– Это да, Егорыч. Скучно будет. Шахматистов твоего класса у нас больше нет.

Старпом откинулся на спинку стула, прикрыл глаза. Негромко пробурчал:

– Говоришь, значит, чего это нас с профилактики сняли да в рейд кинули? Значит, так надо. Какая сейчас обстановка в мире и сам знаешь. А что касается нового оборудования, так его в пожарном порядке на все подлодки поставили. Не только на нашу.

От технарей слышал, они эту систему «шапкой-невидимкой» называют. Возможности её пока только командир знает, да приданный спец – лейтенант Нестругин. Его в БЧ-7 у радиотехников разместили. Вместе со своим хозяйством.

Пряничный протянул, было, руку к ладье, намереваясь сделать ход, но, не коснувшись фигуры, засомневался. Почесал затылок и с тоской уставился вправо, на прозрачное зеркало дверцы настенной книжной полки. Сквозь тонкое небьющееся стекло были видны корешки книг и металлический макет стратегического подводного ракетоносца.

На отражающей поверхности дверцы отчётливо просматривалось расстроенное узкое лицо лейтенанта, его скользящие по названиям книг глаза, в надежде найти там какую-то подсказку. Он ещё раз с тоской пробежал по выстроенным в ряд томикам. Нигде ничего не торкнуло.

В который раз напрягся и отогнал крамольную мысль воспользоваться одному ему известным, запрещённым для таких случаев, приёмом, и легко выиграть партию. Но это будет неправильно и нечестно, поэтому даже думать о такой возможности – грех и искушение. Нельзя, значит, нельзя. Вопрос закрыт.

Старший лейтенант остановил взгляд на лице старпома.

Тот выглядел абсолютно спокойным, даже слегка расслабленным, будто бы не просчитывал ходы в непростой логической задаче, а вспоминал приятные минуты прошлогоднего летнего отпуска.

Пряничный невольно почувствовал лёгкую зависть. К двум большим звёздочкам на погонах старпома, к его умению владеть собой, анализировать задачи и находить неожиданные, абсолютно правильные решения проблем и оценки ситуаций. Как в шахматах, так и в жизни.

Вострецов выглядел хорошо. Широкоскулое волевое лицо с задубленной морскими ветрами кожей, прямой нос, внимательные чёрные глаза, крепкая спортивная фигура, которую не могла скрыть светлая форменная рубашка, натянутая чуть ли не до треска в мощных плечах. Ядрёный, умный мужик. Профи в своём деле. И…почти уже пенсионер, хотя всего-то сорок четыре…

Пряничный выдохнул. А ему до пенсии и больших звёздочек ещё пахать и пахать. Да и смотрелся он жидковато по сравнению со старпомом. В живости мысли, в логике тоже явно отстаёт, хотя и закончил училище совсем недавно. Мозги ещё свежие, тренированные, не обременённые особо ни бытовыми проблемами, ни тяжёлыми ударами судьбы.

Через три хода Вострецов, подняв глаза на Пряничного, спокойно объявил:

– Тебе шах. И… мат.

– Да-а. Загнал ты меня в угол, Егорыч. И пристрелил. Сдаюсь.

– А ты клювом не щёлкай. Думай быстрее и не отвлекайся от доски на посторонние вещи. Смотрю, глаза у тебя то по книжкам бегают, то картинки на стенах изучают. А надо внутрь себя смотреть и от главной цели не отвлекаться. Иначе обязательно просрёшь что-нибудь.

Пряничный смахнул фигуры с доски:

– Ещё одну?

– Давай, время пока есть.

Расставляя пешки по клеточкам, лейтенант спросил:

– Егорыч, а ты не в курсе, чего это моего земелю, Сашку Истомина с «Екатеринбурга», с борта сняли перед самым выходом в море? В чём он провинился?

Вострецов поморщился:

– Рисковать не захотели. Там семейные проблемы. Друг твой чуть с катушек не съехал.

– Что случилось?

– Земляк же твой, говоришь? Друг? Неужели сам не рассказал?

– Да мы последние месяцы и не виделись почти. Так… только «здравствуй», «до свиданья» и всё. У меня работа, занятия. У него – работа, семья.

– Во-во… семья… Ну, раз ты его друг, слушай. Может, поддержишь его тактично, когда вернёмся.

Пряничный напрягся:

– Егорыч, рассказывай!