Чтение онлайн

Раздался чистый хрустальный смех:

– Ну что вы. Это лишь причудливые интерпретации некоторых слегка приподнявшихся человеческих существ. Слабое биологическое сознание трансформирует прямую неизвестную информацию в нечто, что имеется в памяти.

– Ария Риголетто, напетая Мойшей по телефону, да? Так, и что же оно должно было усвоиться? Насколько понял, я вам зачем-то нужен.

– Да, нужен. С твоим появлением закончился эксперимент постижения. Однако значительно проще будет объяснить, если женщина удалится. Можно быстро стереть лишнее из ее памяти, поместить взамен полезные обучающие воспоминания, и все будет хорошо. Перейти проще будет решиться с ее поддержкой.

Глаза Дарьи заблестели, слезы прочертили влажные дорожки, голос дрогнул с печальной обреченностью:

– Я не хочу лишаться памяти об этих днях. Они мне дороги, как… как память.

– То есть это вы во сне, значит, заморочили Даше голову?

– Предоставленная информация так преломилась у нее через призму эмоций. Нам не важно преломление, главное – она заставила действовать. Действие ведь самое важное в этом мире. А действовать люди начинают, лишь если толкает сильная эмоция. Иначе не преодолевается барьер бездействия, в просторечье называемого ленью. Особь с подходящими параметрами простимулировали, она отреагировала, и результат достигнут.

– Шла на съедение добровольно… как мышка… – прошептала Дарья. Губы у нее искривились, на глаза навернулись слезы… Профессор обнял ее, тронул губами жилку, бьющуюся на виске, и шагнул вперед, прикрыв ее от злых холодных слов.

– Очень интересно. Славутич, сами видите, последние ваши действия совершенно бессознательны. Работает исключительно эмоциональная составляющая, разум отодвинулся. Даже ваш, могучий и внушительный, отшатнулся!

– Или просто дал место тому, чему должен был дать!

Профессор сжал кулаки, опустил голову. Лоб изрезали вертикальные морщины. Меж собеседниками повисло молчание. Несколько секунд Славутич боролся с собой, но смог вернуть нормальный цвет лица и сказать почти спокойно:

– Изложите подробности.

Позади людей возникли и повисли в воздухе два круглых белых кресла в форме полусфер.

– Закончен эксперимент постижения. Я буду проецировать информацию вам в мозг, профессор. Ваша же подруга… тоже что-нибудь уловит. Насколько сможет, конечно.

Можете называть нас ангелами, или киборгами, или механоидами… Какое название покажется более подходящим. Мы познаватели Вселенной. Смысл жизни в непрерывном познании. Наше бытие активировал очередной всплеск нового. Мы вышли для очередного познания из капсулы.

В сознании профессора пошли яркие проекции, Даша тоже насторожилась, всматриваясь.

На заросшую буйной растительностью почву ступили прекрасные крылатые существа. Передний простер руки, улавливая ветер, лучился удовольствием познания… но вдруг сверху из-за высоких папоротников вывернулась длинная серая шея с многочисленными наползающими друг на друга складками кожи. Громадная пасть хамкнула, и огромные зубищи пронзили тело двумя рядами насквозь.

– Мы попытались понять это существо. Но оно лишь хватало и крошило наши тела, глотало, хотя в них не было для него питательной ценности. Мы попытались указать ему на бессмысленность таких действий. Но тщетно. На этой удивительной планете буквально все двигалось, хватало и пожирало друг друга. Но тем не менее в этом был какой-то странный смысл, шло развитие, усложнение. Только вместо мышления работали другие механизмы. Рефлекторика, сродни простейшим автоматам, каким-то образом завязанная на озарениях.

Наши тела раз за разом уничтожались крупными, мелкими и даже крохотными организмами. Нам это почти не вредило – попросту возвращались раз за разом в память капсулы и синтезировали новые тела.

Мы назвали силы, движущие этими существами, – эмоциями. Но постичь и использовать их не могли, поскольку не появилось понимания. Единственный выход был сотворить симбионтное тело, имеющее в структуре самые мощные и интересные источники эмоций, вместе с тем чтобы оно вмещало разум.

После ряда попыток удалось, хоть и частично, вместить в биологическое тело разум.

Так мы облеклись в человеческие тела. Неудобные и примитивные. Подверженные множеству ненужных воздействий. Но, увы, интересующие нас случайные автомысли-эмоции могли проявляться только в таких телах. Расчет показал, что для проведения эксперимента нужно большое количество разновозрастных особей. У животных разного возраста активировались разные эмоциональные комплексы, сложные химически регулируемые системы.

– Начали плодиться и размножаться? – хмыкнул Славутич.

– Разумеется. Это было необходимо. Когда тело изнашивалось, следовало развоплощение и быстрое рождение с возможностью по желанию помнить прошложизненную информацию. К тому же напрямую можно было черпать из капсулы множество знаний. Это в истории многих очагов культуры осталось воспоминанием о золотом веке.

– Тоскливым воспоминанием. Он ведь прекратился?

Киборг неторопливо прошелся, лучезарные золотые глаза сверкнули ярче.

– Да. Мы его прекратили.

В сознании профессора промелькнул длинный ряд деградирующих особей, выдвигались надбровные дуги, увеличивались зубы, глаза загорались бессмысленной злобой.

– Но почему?

– Могучий разум напрочь подавлял эмоциональные всплески. Рациональность и адекватность глушили все примитивные и случайные комбинации возможных эмоций и чувствований. Изучение их зашло в тупик. Была только одна возможность продолжить исследования.

– Отказаться от разума, – понимающе кивнул профессор.

– Да. Но живые тела, увы, непрочны и должны следовать обычному животному циклу, то есть нужно принять страшное решение – решиться на смерть и забвение. На постоянную смерть раз за разом, как и любое земное существо.

Конечно, Первичная Капсула хранит все памяти и вносит некоторые корректировки, вбрасывая раз за разом матрицы разума в звериные тела. Но каждый раз животное в человеке ужасается смерти. Потому смог это сделать из всех людей золотого века лишь один…