Чтение онлайн

Эта последняя была хороша, она говорила то, что я хотел, делала то, что я просил. Сначала ею управляла жадность, потом – любопытство. Потом, осмелюсь сказать, любовь? Конечно, любовь. Меня легко полюбить, если я этого захочу, и все это знают. В глубине души я тот самый мальчик, которым был до ее прихода. Но любовь не длится долго. На смену ей приходит страх. Через три минуты.

Вот что поможет. Нужно внушить женщине страх. Если присмотреться, то можно было увидеть тени, движущиеся в мангровых зарослях. Они замышляли против него что-то страшное и замирали, по крайней мере на время, только когда появлялась новая женщина. Может быть, это произойдет на Бхут Чатурдаши в этом году. Уже скоро.

Тара

Тара наблюдала за тем, как Арнав, словно загнанный зверь, бродил по небольшому пустому пространству своей комнаты. Позднее утреннее солнце проникало сквозь мутные оконные стекла. Он говорил на маратхи по телефону с кем-то по имени Тукарам слишком быстро, чтобы она могла что-то разобрать. Она ждала паузы в разговоре, но когда ее не последовало, подошла и дотронулась до его руки. Арнав прервался.

– Они снова звонили? – Он выглядел изможденным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги, лицо было неровно выбрито, а волосы – взъерошены.

– Ты сказал коллегам, чтобы они прекратили расследование? Когда они позвонят в следующий раз, я скажу им, что вы прекратили, и они…

– Я в отпуске. Насколько людям известно, я уже не занимаюсь этим делом. Чтобы вернуть Пию домой, мы должны либо раскрыть дело, либо найти похитителей. И то, и другое приведет нас к одному и тому же преступнику.

– Безопасность Пии зависит от того, решишь ли ты прекратить расследование. – В ее голосе звенела сталь. Предупреждение и мольба.

– Откуда ты знаешь? Ты думаешь, они сдержат слово? У нас есть опыт в таких ситуациях, Тара.

Он ошибался, если думал, что она отступит. Ради дочери Тара отказалась от всех своих мечтаний. Она не собиралась терять Пию из-за упрямства Арнава.

– Они убьют ее. Они уже чуть не убили тебя в той аварии. Они застрелили Шинде. Она маленькая девочка. Им даже раздумывать не придется.

– В этом случае они потеряют все рычаги влияния на меня.

– Так Пия теперь – разменная монета?

– Я этого не говорил. Ты не так меня поняла.

– Это ты не так меня понял. Не ты торопился с ней в больницу каждый раз, когда она заболевала, или в школу, когда она опаздывала. Тебе плевать. На нее и на меня. Все это – ошибка.

Она не должна была встречаться с Арнавом, не должна была позволять ему приводить ее к себе домой. Она сама была виновата в том, что произошло. Тара подняла одну из папок и швырнула ее в стену. Бумаги разлетелись, кружась в воздухе, как купюры, которые клиенты бросали ей в «Синем баре». Девушка из бара не могла рассчитывать на мужчин.

– Тара!

Она выскочила из комнаты Арнава, а когда он последовал за ней, захлопнула перед его носом дверь и заперла ее.

Она подошла к окну. Одинокое дерево ним раскачивалось на ветру перед гаражом. Желтые иволги кричали и дрались, поклевывая гроздья горьких плодов, как в доме ее детства в Западной Бенгалии.

Тара задумчиво посмотрела на телефон, лежащий на столе. Она мать, и у нее есть одна задача – защищать Пию. Она села на кровать, обдумывая возможные варианты. Единственные люди, которых она знала в Мумбаи, – Нандини и Шетти. Арнав позвал ее по имени, постучав в дверь. Она проигнорировала его.

Телефон зазвонил, напугав Тару, но в динамике раздался голос, который она очень хотела услышать.

– Похитители звонили снова? – спросила Зоя.

– Нет. Они потребовали, чтобы Арнав отказался вести свои дела.

– Он это сделает?

Тара не могла лгать Зое, поэтому сказала ту правду, которую знала:

– Он обещал, что Пия будет в безопасности.

– Я иду к Расулу.

– К Бхаю?

Бандит, ставший крупным доном, один из самых известных в Мумбаи.

– Да. У меня нет его номера, но я знаю кое-кого, у кого он есть.

– Ты с ума сошла? Зачем ему помогать тебе?

– Он предсказал, что однажды я приду к нему по собственной воле. Он был прав.

Тара не могла позволить Зое вернуться к той жизни, к тем побоям.

– Нет. Дай мне сначала поговорить с Арнавом.

– Ты занимайся своими делами, а я займусь своими. У Расула есть связи. Он все уладит в обмен на то, что я буду с ним.

– Не говори так, Зоя.

– Пие тринадцать. Она твоя дочь, но я волнуюсь за нее не меньше. Не мешай мне. – И она повесила трубку.

Ненавижу блестки. Если они трутся о кожу, то могут расцарапать ее до крови.

Каждый раз, когда я приходил к психологу, которого мне нашел Билал, он задавал мне вопросы. «Записывай ответы, – говорил он, – даже если не можешь произнести их вслух. Запиши их для себя. Это поможет тебе в школе. Выражай свои чувства».

Вот этим я сейчас и займусь.

Начнем с первого случая, когда она вошла ко мне в комнату однажды днем, папы тогда не было дома.

Мне не понравилась ее кривая ухмылка.

Нет, это неправда. В моей так называемой элитной школе-пансионе если ко мне и прикасались, то только кулаком или ногой. Или иногда хлопали по плечу. Сколько дней человек может прожить без ласкового прикосновения? Чего стоит лишиться всех прикосновений, хороших или плохих? Ремни отца ласкали меня чаще, чем его руки. Пощечины, удары. Билал каждый раз ухаживал за мной после них. Поэтому поначалу, когда она гладила меня по волосам, по лбу, мне это нравилось. Потом не понравилось. Потом снова понравилось, и очень сильно. И не вызывало отвращения. Позже я испугался, потому что она сказала, что расскажет обо всем папе.

«Он не может за мной угнаться, – говорила она, – а ты можешь». «Иди сюда». – Она щелкала пальцами, и я повиновался. Как прикоснуться к человеку, которого хочется задушить и поцеловать одновременно? Я сгорал от желания целовать ее, не отрицаю. Все ее тело. Она позволяла мне, когда была в настроении. Ее игра — ее правила. Помню тот вечер перед Дивали в кабинете, когда папа был в душе, а она вернулась с вечеринки в своем блестящем сари. Я задыхался у нее между ног, мое лицо было исцарапано синими блестками, и я боялся за свою жизнь.