Чтение онлайн

И где сейчас та, старая хроника?

Эх, мне бы не принцем быть, а каким-нибудь историком или летописцем! А может, магом или жрецом… Хранителем тайн и преданий. Уж до того интересно это все узнавать, прямо мозги чешутся! Хоть беги из дому в студенты.

Так ведь бегал уже. И учился. И даже был этим… Как меня Данк окрестил? Принцем-чародеем был, вот! Боги, боги мои! Ну до чего же обидно, просто сил никаких нет!

Теперь все сначала начинать, да? Тридцать лет ослу в навоз, так получается?

Я чуть не заплакал. От злости и обиды. Ну, дайте мне только добраться до того, кто это все затеял! Его, козла наглого, никакая магия не спасет! Сапогами по морде бить буду! И пусть не думает, что дворцовое воспитание и эльфийская вежливость идиота Райдока ему чем-нибудь помогут! Сам из башки все вышиб, теперь пусть не жалуется — лупить буду, как грязный смерд! Колом из коровьего загона пропишу, пока древняя хроника искрами из глаз в воздухе не нарисуется! Скотина поганая! В дерьмо втопчу и сверху нагажу!

Я с удивлением обнаружил, что свернул серебряное блюдце в трубочку и пытаюсь ей приколотить к земле свой правый сапог.

Надо мной завис побледневший Орбен и красноречиво молчал.

— Задумался, — объяснил я по возможности небрежней и отдал ему бывшее блюдце.

Орбен успокоился.

— Да, мой принц, трудные дни настали, — сочувственно согласился он. Прикажете сворачивать шатер, ваше сиятельство, или станете читать, пока их сиятельство изволят докушать?

— Сворачивай, — сказал я. — Я у костра посижу.

— Тогда извольте обуться, мой принц. У костра лучше обутым быть. Позвольте ногу, ваше сиятельство…

— Ты лучше пару подушек к огню кинь, — сказал я. — А обуюсь я сам.

— Ваше сиятельство! — Орбен был шокирован.

— Ну ладно, ладно… — я сдался и вытянул ногу.

Вот ведь оно как! Надо вбить это себе в голову, да покрепче и побыстрее. Не то влипну я на самом глупом месте — например, пытаясь самостоятельно снять книгу с полки. И времени осталось мало. Еще чуть-чуть — и Данк не прикроет, и спросить не у кого будет. Зато будет целый город, с интересом наблюдающий за странным поведением своего правителя и военачальника. Хотя какое там войско…

Впрочем, вот здесь моя семья совершенно права. Какой принц, такое и войско. Вот город только слишком хорош для неграмотного кретина. Жалко город. Погублю я его, пожалуй.

Я встал и сладко потянулся. Ой! О-ох! Моя поясница! Моя… седалище мое! Неужто я столько времени верхом не ездил? Да. Судя по ощущениям, вообще никогда не ездил и даже не предполагал, что такое возможно. А вчера наконец-то предположил, но не стал пробовать, а сдался в экзекуторскую насчет двух сотен палок по хребту и это… ниже хребта. И сегодня еще целый день в седле провести? Изверги!

Не хочу быть лошадным принцем, хочу быть пешим бродягой!

— Вот подушки, ваше сиятельство.

Орбен почтительно придержал меня за локоть, разворачивая мордой в сторону кострища. Я со стоном опустился набок — вернее, рухнул — и тупо уставился в переплет «Хроник», не в силах их раскрыть.

Очень не хочется ехать дальше.

Но задерживаться из-за отбитого седалища нельзя. Война.

Вытерплю как-нибудь. Вытерплю ли?

А еще очень интересно было бы выяснить… выяснить… вы…

Кажется, я опять заснул. Прямо у костра. То есть это мне казалось, а другие так прямо и восприняли — заснул.

Проснулся я от добродушного пинка Оранжевого дядюшки.

— Вставай, червяга книжная! Честно говоря, завидую!

— Что? — растерянно спросил я, приходя в себя.

— Просыпайся, поехали! Я, по правде, и сам бы полденька придавил, но нельзя. Никак нельзя. Ну, зато перекусил прилично.

Я с трудом поднялся, мучительно сдерживая поскуливание. Все тело болело еще сильнее, чем ранним утром.

— Изрядно тебя растрясло, — сочувственно сказал Данк вполголоса. — И с памятью действительно нехорошо. Ты держишься в седле, малыш, как будто сел на лошадь в первый раз. Постарайся, вспомни хоть что-нибудь. Ведь ты был одним из лучших наездников Домена!

— Ну, — сказал я недовольно. — Мало ли кем я был? Нет меня, Данк. Так, кучка мусора, обликом с принцем сходная…

— Я вот тебе сейчас… — Данк сделал страшные глаза. — А ну, бегом в седло, да не забывай облегчаться!

— Да я вроде бы с утра уже… по малому… — ошарашенно пробормотал я.

— Вот обормотина! Я говорю, в стременах приподнимайся, ягодицы от седла оторви! Меньше трясти будет.

— А-а-а… — смущенно сказал я. Но все равно ничего не понял.

Ненавижу. Весь мир ненавижу. А уж мучителя своего, гада этого, который мне память истребил, так просто задушить готов. Нет. Только не задушить. Кр-р-рови жажду!!

Данк легко тронул своего изабеллового с места и направил к дороге. Я жалобно постонал и вскарабкался в седло. Орбен и Хьюма негромкими окриками подгоняли наш маленький караван.

Приподниматься в стременах, говорите? Я попробовал. Коленки подло тряслись и подламывались. Нижняя… э-э… закругленность вздымалась над седлом пальца на два и бессильно шмякалась обратно. При попадании в отполированную кожаную лунку ленчика происходил всплеск острой боли, а уж от него расходились горячие круги тоскливого мучения. А-а! У-у! Я смиренно расслабился, лег животом на переднюю луку и, обняв вороного за шею, мешочком расстелился вдоль спины. Мой носильщик… в смысле носитель… нет, носитель — это если бы я сидел, как живой, а дохлые грузы таскает носильщик. В общем, мой жеребец недоуменно обернулся, скосив на меня грустный левый глаз, горько вздохнул и сменил поступь, явно стараясь не уронить и не опозорить.