Чтение онлайн

— Ребра сломал, — равнодушно ответила Панарина. — На стройке упал, где-то был пролет недоделан, ну, Олег со второго этажа и сверзился. Еще ведь понесло его на эту стройку вечером… Знаешь, мне кажется, она его шантажировала.

— Чем? Ребенком? — Юля фыркнула и покачала головой, — Прости, конечно, но мне кажется, что Олега было трудно прижать к стене алиментами.

Ирина вяло улыбнулась.

— Ты не поверишь, но Олег был до ужаса сентиментальным человеком. Детей очень любил и временами на детских площадках просто замирал, глядя на чужих отпрысков. Мы по молодости очнеь хотели, но не вышло. Два выкидыша подряд, потом я почти доносила, но на восьмом месяце попала в больницу, ребенок родился мертвым. Мы перестали пытаться. Врачи сказали: больше я не выдержу. Олег очень переживал. Это на работе он был жестким и жестоким, а в семье никого не хотел обидеть. Даже изменяя, он старался деликатничать, задабривал меня подарками, впрочем, уж ты меня понимаешь.

— Что ты имеешь в виду? — с холодком спросила Юля.

— Да брось. — Теперь Панарина улыбалась уже открыто. — Всем известно, какой ходок твой муж. Пожалуй, в нашей тусовке над тобой только я и не смеялась. Говорили, вроде бы все при ней: молодая, красивая успешная, а муж с какими-то бухгалтершами время проводит. Но твой хотя бы все в дом тащил, и своих задрыпанок материально не обеспечивал.

То, что Панарина так ловко перекинула мяч на другую сторону, Юлю не обрадовало. Впрочем, куда большее ее огорчило, что добрая часть города обсуждает ее семью. Она холодно улыбнулась, глядя в голубые льдинки глаз Ирины, сверкающие безудержным злым весельем.

— Как интересно… — с невероятной любезностью ответила Юля, отбивая подачу, — Никогда бы не подумала, что моя личная жизнь всех так интересует.

— Всех интересует, как дела у других, потому что свои скелеты никто на свет вытаскивать не хочет. Поэтому я особо никуда и не хожу: не люблю в грязи копаться. Тем более, про Колчину все знали, а я не собиралась выглядеть слепой идиоткой.

— Да, ты больше смахивала на Рапунцель, запертую в башне. Но почему ты считаешь, что Жанна шантажировала Олега дочерью?

— Ну, это логично. Родила ребенка, потребовала содержание, получив отказ, поставила перед фактом — плати, или никогда ее не увидишь, — Ирина покачала головой и устало вздохнула. — Честно говоря, ты меня огорошила. Мало мне было проблем… Мне и без того каждый день звонят разные люди и чего-то требуют, а мне нечего ответить, я боюсь отвечать, боюсь выходить из дома и мечтаю, чтобы все закончилось. А теперь еще оказывается, что Олег все тянет и тянет меня вниз своими делишками. Теперь еще и дочь… Ладно. Если Колчина докажет отцовство Олега, я возражать не стану, пусть забирает все, что положено. Дети — это святое.

— Ты права, — вздохнула Юля и, спохватившись, сконфуженно попросила. — Можно воспользоваться твоей ванной?

— Да конечно. По коридору налево.

Оказавшись в ванной, Юля открыла воду и торопливо огляделась по сторонам. Ванная оказалась ничуть не менее интересной. Внимательно оглядев раковину, Юля открыла шкафчик и почти сразу увидела все, что хотела. Закрыв кран, и зачем-то вытерев совершенно сухие руки о полотенце, она вышла прощаться с хозяйкой.

Панарина проводила ее до выхода. Стоя на крыльце, Юля изобразила сердечность. Коей не чувствовала:

— Спасибо за помощь, — произнесла она, вспомнив о фальшивой цели своего визита. — Если, все-таки, найдешь договор и счет, буду тебе очень признательна.

— Не за что, — улыбнулась Ирина. — Тебе спасибо, что зашла. Ко мне сейчас мало кто заходит. Женя, проводите Юлию.

Юля обернулась. Ворота уже открывались. У них маячил охранник, хмуро глядящий на гостью. Юля мотнула подбородком в его сторону.

— Может, Рапунцель пора выйти из башни? Зачем тебе охрана?

— Олега все-таки убили, — жестко ответила Ирина. — И я не знаю кто и за что. Так что пока я могу позволить себе защитников, буду им платить, так спокойнее.

Домой Юля не поехала. До конца рабочего дня было еще далеко, Валерий наверняка явится так поздно, как сможет, и им вновь придется изображать счастливое семейство перед Танькой. Конечно, можно не пытаться, но дура-сестрица не упустит шанса вцепиться когтями в новоявленную сенсацию. Как же, идеальная Юлечка не ладит с таким же идеальным мужем, и вообще у них дело может дойти до развода. Не успеешь опомниться, как вся родня будет в курсе. А свою родню Юля знала и оттого терпеть не могла. Полезут, упыри, из всех щелей, фальшиво сопереживая и брызгая ядом. Недолго думая, она развернулась и поехала к родителям.

Дом, небольшой, непохожий на недавно оставленный особняк Панариных, показался Юле давно оставленной пристанью, где она могла выдохнуть полной грудью, не скрывая клокочущей внутри боли. Приткнув машину у ворот, Юля отворила калитку и вошла. Дворовая дорожка была залита водой от растаявшего снега. Огород зиял проплешинами черной земли, обнажив перекопанную с осени землю. Посредине стояло пугало облаченное в старый розовый халат, давно выцветший. Намокшие рукава слабо колыхались на ветру. Вместо головы у пугала была тыква с вырезанной на ней мордой. Морду пересекала глубокая трещина. В целом средство устрашения пернатых выглядело жалким.

В кухне, так же как в доме Панариных, тоже пахло выпечкой, только вместо рыбного запаха пахло сдобой. Мать мыла посуду и не стала отрываться от своего занятия, подставив щеку для поцелуя. Отца не было, наверняка сидел у соседа в гараже, обсуждая политику. После выхода на пенсию он заскучал, стал мало двигаться, растолстел, бесцельно пялился в телевизор, пока дочь не придумала ему хобби — алмазную вышивку. Теперь отец полдня сидел за столом и, щурясь, выкладывал на полотне крохотными акриловыми камешками тигров, павлинов и цветы.

— Чего это ты в середине рабочего дня? — удивилась мать. — Или строительство мирового капитализма отложили?

— Мировой капитализм обойдется сегодня без меня, — отмахнулась Юля и заглянула в духовку. — Что печешь?

— Шарлотку. Яблоки купила неудачные, больше половины — гниль, вот тебе и импортозамещение. Все-таки, молдавские и польские были лучше. Ну, не пропадать же добру. Перечистила, вырезала лишнее, тесто завела… Есть будешь?

— Я не голодная, — ответила Юля. — Чаю выпью. Подожду только, пока допечется.