Чтение онлайн

Вильяторо вновь принялся перебирать в памяти события майского дня восьмилетней давности. Наличные пересчитывали двенадцать кассиров в комнате без окон. Две бронированные инкассаторские машины с работающими двигателями ждали снаружи, на огороженной территории возле служебного входа, под присмотром вооруженной охраны. Пачки денег перевязали лентой и сложили в четырнадцать мешков из плотной парусины, в каждый мешок поместилось от девятисот тысяч до миллиона долларов, туда же были вложены составленные компьютером банковские квитанции. По сигналу охранники открыли дверь бухгалтерии, инкассаторы вышли из машин за мешками, запечатанными с помощью стального троса и пружинных замков. Восемь мешков сложили в первый броневик, шесть — во второй. Водителем второй машины был молодой отец Стив Николс.

Как всегда, инкассаторские машины ждали окончания последнего на тот день забега. Время рассчитывалось так, чтобы броневики покинули территорию ипподрома еще до того, как завершатся скачки и тысячи посетителей начнут рассаживаться по своим машинам и разъезжаться. Когда со стороны трибун раздался рев толпы, охранники открыли ворота, и броневики укатили прочь.

У перекрестка Хантингтон-драйв и бульвара Санта-Анита машины остановились на красный сигнал светофора. Им предстояло повернуть на запад, к шоссе I210. Но дальнейшие события на перекрестке нарушили все планы.

Местный житель, выгуливавший собаку на Хантингтон-драйв, позднее сообщил, что видел, как густые клубы желтовато-бурого дыма повалили из броневиков, потом распахнулись задние двери. Следствие установило, что бомбы со слезоточивым газом, спрятанные в мешках с наличными, были приведены в действие дистанционно. Охранники корчились и катались по асфальту, облако газа стало настолько густым, что свидетель не видел, что происходит. Но он услышал визг шин, а через мгновение — резкий треск выстрелов. Предположительно грабители припарковались на стоянке у здания по другую сторону от перекрестка, а потом подъехали к броневикам на двух машинах. Видимо, грабители запаслись противогазами, иначе они не смогли бы вытащить мешки с деньгами из задымленных броневиков и убить Николса.

Единственный свидетель ограбления, хозяин собаки, бросился бежать и не видел, как уехали машины. Сами машины, которыми воспользовались грабители, так и не нашли, поскольку никто не смог описать, как они выглядели.

Узнав, где были спрятаны химические бомбы, полицейские сразу допросили тех, кто пересчитывал деньги в бухгалтерии ипподрома. Выяснилось, что к ограблению причастно несколько сотрудников, один из свидетелей вызвался назвать имена. Несмотря на протесты непричастных, троим работникам предъявили обвинения и арестовали. Но никто так и не назвал имен людей, которые забрали деньги, убили Стива Николса и скрылись. А попавшие за решетку либо отказывались от сотрудничества, либо, как подозревал теперь Вильяторо, действительно не знали, кто совершил ограбление.

Несмотря на поздний час и выходной день, Вильяторо позвонил бывшей напарнице и оставил ей сообщение.

— Селеста, извини, что беспокою так поздно, но не могла бы ты в воскресенье съездить в отдел и поднять материалы дела Санта-Аниты? Проверь, не встречается ли в них фамилия Ньюкерк. Имени не знаю, но этот человек раньше служил в полицейском управлении Лос-Анджелеса. Где-то я слышал его фамилию.

Он помолчал.

— Как только что-нибудь узнаешь, сразу же звони мне.

Гонсалес жил на вершине холма, откуда открывался захватывающий вид на лес в долине и освещенные луной горы на расстоянии восьмидесяти миль. Со своего места на веранде Ньюкерк видел озеро, формой напоминающее почку и отражающее в зеркальной глади луну и звезды. Как и его товарищи, Гонсалес владел домом, о котором еще десять лет назад не посмел бы даже мечтать. В Лос-Анджелесе такой особняк стоил бы миллионов семь-восемь, и это без стоимости земли, на которой он стоял.

Сингер вышел из раздвижных застекленных дверей, подал Ньюкерку пиво и встал рядом у перил.

— Правила ты знаешь, — заговорил он. — Как только спустимся вниз — ни слова, что бы ни случилось. Если он снова услышит наши голоса, то живо сообразит, что к чему.

— А Гонзо знает?

— Само собой.

Ньюкерк тяжело вздохнул и отвернулся.

— Да, — кивнул Сингер, — мы сознательно идем на риск. Нам надо отвадить поисковые команды от леса, пока они не нашли еще что-нибудь. Если шериф отвлечется на Тома Бойда, меньше вероятность, что кто-нибудь из стражей порядка отыщет детей миссис Тейлор и возьмет их под защиту. А нам хватит времени на методичную, упорную работу профессиональных полицейских — мы проверим все зацепки до единой и отыщем детишек.

— А если их найдет кто-нибудь из горожан? — спросил Ньюкерк.

— Тогда мы узнаем об этом первыми, — ответил Сингер. — И примем меры.

По спине Ньюкерка пробежал холодок.

— Но Бойд…

— Не дрожи, мы его пощадим. Он нам еще пригодится.

Спускаясь по лестнице, Гонсалес нарочно топал погромче, а Ньюкерк и Сингер крались неслышно. Человек в подвале наверняка почувствовал, что их несколько, но сколько именно, не знал.

Гонсалес щелкнул выключателем, вспыхнула голая лампочка на проводе под потолком.

— Кто здесь? — выкрикнул Том Бойд. Из-под мешка, накинутого на голову, голос Бойда прозвучал глухо. Отметины от шокера еще виднелись над воротником форменной рубашки. Ньюкерк втайне порадовался тому, что не видит лица пленника.

— Вспомнил меня? — изменив голос, произнес Гонсалес. — Думал небось, что я навсегда бросил тебя здесь, курьер?

— Я знаю, кто вы, — заявил Бойд. — Те самые копы.

Сингер и Ньюкерк переглянулись.

Бойд сидел на крепком деревянном стуле, руки его были трижды связаны сзади пластиковой лентой. Широкий торс был привязан к спинке стула альпинистской веревкой, пластиковая лента удерживала голые щиколотки у ножек стула. Ньюкерк видел, как глубоко впилась лента в кожу Бойда. Гонсалес снял с Бойда ботинки. Когда Ньюкерк понял зачем, его чуть не вывернуло.

Гонсалес поставил ступни Бойда на пол, в лужицу строительного клея.

— Пожалуйста, не надо! — взмолился Бойд. — Я не знаю, в чем вы меня обвиняете и зачем делаете это со мной…

К стене подвала был прикручен верстак, а на нем расставлены футляр с видеокамерой, ботинки Бойда, упаковка пластиковых наручников, «жидкие» гвозди и ящик с инструментами.

Гонсалес выдвинул из-под верстака табурет, поставил его поближе к Бойду и уселся.

— Начнем с того, на чем мы остановились сегодня утром. Ты очень хорошо знаешь этих детей. А я хочу знать, куда они могли пойти, если бы захотели спрятаться. Куда они сбежали?