Чтение онлайн

Примерно год назад в 50 километрах от Ясногорска Н-ская войсковая часть перехватила кодированную радиограмму. Командир части передал её в госбезопасность. Радиограмму расшифровали и тогда впервые узна­ли, что существует «Синий Тарантул».

Кличка немедленно попала в картотеку БОРа.

Выезжая сюда, я ещё раз посмотрел списки иностран­ной агентуры. Это дало тонкую и, правда, ненадёжную нить от Синего Тарантула к большому международному разведчику, который известен как номер «105-й». Он име­ет обыкновение давать кличку «Тарантул» своим лучшим агентам.

Известно, что у «105-го» работал Жёлтый Тарантул, Чёрный Тарантул, Золотой Тарантул. Возник вопрос: не «105-й» ли действует в Ясногорске? Не его ли агент Синий Тарантул?

Я тогда же интересовался, почему «105-й» называет агентов, словом «Тарантул», прибавляя к нему тот или иной цвет? Почему данный агент близ Ясногорска полу­чил эпитет «Синий»?

Полагая, что здесь есть реальная основа, БОР прове­рил цвет любимых платьев, костюмов, галстуков, глаз и других признаков почти всех работников Главурана и, главным образом, спецгруппы. В орбиту нашего внима­ния попало 9 человек, в том числе одна женщина.

После беседы с инженером Зуевым, построившим Се­рый замок, стало известно, что враг знает секретный ход в Серый замок; что впервые он мог проникнуть в спецчасть после визита Будина к Зуеву, то есть не ра­нее двух-трёх месяцев назад; выяснилось, что Будин име­ет прямое отношение к главному журналу.

­ Рано утром 13 июля я направил дактилоскописта Шустова под землю, чтобы изучить эти скрытые ходы и проверить, пользовался ли кто ими. В подземном рву он встретился со старшим вахтёром Синцовым. Создалось непредвиденное положение: Шустов не мог выдать наших планов и поэтому не мог назваться Синцову; в то же вре­мя Синцов, приняв дактилоскописта за врага, мог ранить или убить его. Поэтому Шустов выстрелом погасил лам­пу, рассчитывая, что Синцов бросится за помощью.

Когда старший вахтёр скрылся, Шустов вышел через потайной ход. К чести инженера Зуева, вы сами могли убедиться, насколько хорошо замаскирован этот выход.

Язин сделал паузу и провёл тыльной стороной руки по лбу.

— На этом этапе работы Катков и Зарина сообщили важные данные по Нежину, которые и помогли нам уста­новить, что Синий Тарантул — не Нежин.

В самом деле, первая встреча Будин—Нежин состоя­лась 10 июля. Синий же Тарантул появился год назад. Кроме того, Нежин недавно навестил Пургина на квар­тире, чтобы рассказать ему о «кандидате наук». Однако, выпив вина, он испугался и уклонился от решения. Всё же Нежин поступил достаточно мужественно, сделав письменное признание. Мать Нежина обнаружила в сто­ле сына конверт, адресованный управляющему Главураном, и доставила его лишь несколько часов назад. С вашего позволения я прочитаю это письмо.

«Товарищ Пургин!

Мне стыдно, что у меня не хватило духа признаться в своей возможной подлости. Подвело шампанское. Этим письмом хочу доказать, что я не изменник.

10 июля я познакомился с Будиным Николаем Николаевичем, кандидатом технических наук. Был у него дома. Пили вино, играли на скрипке, опять пили. Он просил консультировать его по докторской диссертации. Я согла­сился, взял аванс в 2 000 рублей. 16 июня опять пили у него на квартире. Рассказал про торий, уран. Будучи нетрезв, опять взял у него 1 000 рублей. На встрече с Ганиным о знакомстве с Будиным умолчал. Думал: «Бу­дин москвич, кандидат, потому и щедр». К тому же он просил не подрывать его научного авторитета, не расска­зывать, что ищет на стороне соавторов для научной работы.

Я просмотрел часть диссертации Будина и подумал: «Как мало он смыслит в статистике». Всё же я дал ему подробный анализ. Он вручил мне ещё 3 000 рублей, го­воря, что у него денег куры не клюют. Денег у него, действительно, много. Опять пили. На этот раз он попросил: «О деньгах молчите. Пусть это будет нашей тайной».

Однажды он сказал: «Нужна твоя помощь. Встретимся завтра до работы на берегу Алмана, на скамье, у ку­пальни». Я пришёл, и он тоже, но ему нездоровилось. Мы просидели рядом молча, и он ушёл, не сказав ничего.

Мы встречались ещё, каждый раз пили. Он расспрашивал о Сухановском заводе, о Куштуевском, о шахте Циркон-Бис, Уран-Три, Торий-Восемь. Я всё рассказывал, нарушая подписку. Получил еще 1 500 рублей. Теперь он твёрдо назначал встречи. Этот человек легко может убить. Себя я не жалею. Я заслужил наказание. Но что страш­нее всего — пьяным я, кажется, дал ему расписку или письменное обещание чего-то. Не могу вспомнить. Знаю что мне не место в управлении.

 В. Нежин»

— Поясняю, товарищи, что вызов Нежина на берег имел цель — показать его шефу. В то утро главный раз­ведчик незаметно познакомился с объектом будущей вербовки. Он по внешнему виду хотел решить, годен ли Не­жин ему или нет.

Теперь относительно Будина. Открыл его нам работник спецгруппы Катков, сообщив о нём Пургину. Не­медленно с 4 часов дня 13 июля мы взяли Будина под на­блюдение. Первые сведения о нём были весьма скудны: кандидат наук, учёный в командировке. Опуская детали расследования, сообщу, что шпион воспользовался доку­ментами настоящего Будина, который исчез по пути из Москвы в Ясногорск.

Мы стали наблюдать за ним, спрашивая: «Не он ли «105-й?» Не он ли глава Чёрного Лотоса?»

Вскоре выяснилось, что Будин — в прошлом офицер белой армии. В нашем опыте ещё не встречалось, чтобы иностранная разведка назначала русского главой шпи­онской группы для работы среди русских же. Значит, Будин — не «105-й»! Сообщу ещё, что в процессе слежки Будин самым непостижимым образом исчезал из-под на­блюдения наиболее квалифицированных слежчиков БОРа. Всё же мы не шли на его арест, ожидая, что Будин наведёт нас на Чёрный Лотос или на своего шефа.

Тут у меня возникла необходимость лично познакомиться с людьми спецгруппы, особенно с заподозренными в содействии врагу. Я очень признателен товарищу Пургину и охрангруппе, что мог под видом Сомова обойти Главуран. Насколько это было возможно, я изучил Не­жина, Чернова, Головнина. Скажу, что у меня сложилось определённое впечатление об этих людях и что визит в известной степени помог мне в дальнейших поисках.

А теперь о событиях 13 июля.

Следует дать детали нашей беседы с инженером Зуевым: он рассказал о вертикальной щели в главной стене, идущей на пятый этаж. В этой щели укреплены скобы, по которым можно подняться в потайную камеру на пятом этаже, площадью в один квадратный метр. Из этой ка­меры имеется ход прямо в кабинет спецчасти.

Обследовав с дактилоскопистом эту щель, мы на ско­бах, укреплённых в стене, нашли следы. Экспертиза по­казала, что человек в резиновых перчатках из натурального каучука «парагумми», в резиновых же туфлях № 43 поднимался и спускался по этому ходу. Причём пользовался им только раз. Сразу же возник вопрос: не этим ли путём проник шпион к Ильину ночью 12 июля?