Чтение онлайн

— А потом?

— Что потом?

— После шести месяцев?

— Ну, шесть месяцев это приблизительно, по обстоятельствам, у всех по-разному. Через три месяца, может, будешь работать, зарабатывать и сам себя обеспечивать. Если, конечно, вообще, останешься здесь, в Городе.

— То есть как?

— Ну, этого уж я не знаю. Есть много вещей, которые, может, вообще, никто не знает. Так, ну хватит, я на работе. Сходи вон, в «Пингвин», отобедай.

— «Пингвин»? — Максим только сейчас вспомнил о кафе Пингвина на дороге.

— «Пингвин», «Пингвин», всё, давай, а то меня тут так уволят с тобой. Вот сменюсь, тогда поболтаем. Давай, удачи.

— Так откуда вы знаете про МКАД, про третье кольцо и вообще?

— Да я не знаю. — Кузьмич невозмутимо смотрел на Максима. Тот не стал обременять ни себя, ни швейцара дальнейшими вопросами, развернулся и направился к кафе. Название кафе «Пингвин», кроме встреченного ночью Пингвина, напомнило Максиму кафе-мороженое, которые были ужасно популярны в Москве в конце восьмидесятых. Пока он шёл, его охватила ностальгия, он вспомнил, как, будучи ещё школьником, они с друзьями простаивали в очередях на улице Горького ради пары шариков мороженого.

Максим подошёл к входу в кафе. Перед ним раздвинулись стеклянные двери. «Угу, где-то я это уже видел». Максим вошёл внутрь, где обнаружил уже знакомое ему убранство. Различие заключалось лишь в том, что количество столиков намного превышало один. Половина столиков были свободны. За стойкой стоял Пингвин.

— Как настроение? — спросил он подошедшего Максима.

— Даже не знаю, что сказать.

— Что же, вполне понятно, должна пройти адаптация.

— Не знаю я, что там должно пройти, мне тут посоветовали заглянуть именно сюда для получения хоть какой-нибудь информации. Чтоб я хоть что-нибудь понял.

— А как насчёт завтрака?

— Это можно. Тут опять, всё, что угодно?

— Нет, — засмеялся Пингвин, — тут, согласно меню. Пожалуйста.

Максим пробежал глазами список блюд.

— Пожалуй, я буду яичницу с ветчиной, кофе со сливками и вот эту вот булочку.

— Да, аппетит уже не тот.

— Это да. У меня тут карточка гостевая. Так, как мне узнать всё?

— Ну, всего ты сразу не узнаешь, точнее, всего ты не узнаешь никогда, но некие начальные сведения, я думаю, ты получишь. Ты просто выбери столик и садись, к тебе подсядут.

— Кто?

— Увидишь. Да ничего страшного и странного. По тебе видно, что ты только что прибыл. Так что, садись. Кому надо, тот и подойдёт.

— Это кому-то ещё и надо?

— Нет, я не так выразился, да не цепляйся ты к словам. Расслабься.

— Ну, хорошо.

— Садись, сейчас всё принесут.

Максим выбрал столик, сел за него и стал ждать.

Минут через пять к нему подошла официантка с его заказом и пожелала приятного аппетита. Максим приступил к скромной утренней трапезе. Он ел, не замечая, как он ест, и всё смотрел на входную дверь, ожидая увидеть этого кого-то.

Тем временем его внимание привлекли двое посетителей, сидящих через столик от него. Привлекли они его сначала тем, что оба были с бородой и в очках. Один, лет сорока — пятидесяти, как решил Максим, — более точно, у него возраст определить не получалось, — напоминал добродушного плюшевого медведя, благодаря своим габаритам и бросавшейся в глаза неуклюжестью. По взъерошенным волосам и неухоженной бороде, а также, в целом, не очень-то опрятному виду, было видно, что за собой он следит мало, да и, скорее всего, его это совсем не волнует. Перед ним на столе, вместо тарелки лежала толстая тетрадь, в которую он что-то записывал, слушая своего собеседника. Собеседник, мужчина лет шестидесяти — семидесяти, напротив, вид имел опрятный и даже презентабельный. Седые волосы были тщательно причёсаны, острая бородка ровно пострижена, на нём был костюм, галстук, несколько старомодные, как показалось Максиму, очки с круглыми линзами, через которые тот периодически кидал взгляд на Максима. Это второе, на что обратил Максим внимание. Собеседники о чём-то спорили, но спор их был лишён эмоциональности, что, видимо, было привычным для них обоих.

Максим закончил с яичницей и приступил к кофе. В этот момент он увидел, как один из замеченных им собеседников, тот, что старше, поднялся из-за столика и направился к нему. Подойдя к Максиму, он вежливо поинтересовался:

— Извините, вы не будете против, если я присяду за ваш столик?

— Пожалуйста.

— А вы недавно приехали?

— Да, этой ночью.

— Мы так и подумали. Извините мне мою навязчивость, я вам не мешаю?

— Нет, нисколько. — Максим догадался, что это и был тот кто-то. — Я не прочь с кем-нибудь познакомиться. Здесь я никого и ничего не знаю.

— Буду рад вам помочь. Наверное, мне надо представиться, Роберт Полански, профессор городского университета, преподаю историю и философию. Здесь я уже сорок лет, так что можно сказать, что мы с вами попали практически одновременно, если принять во внимание время вообще. Сколько лет Городу, никто сказать не может, и тот, кто не помнит в каком поколении он горожанин, возможно, является предком кого-нибудь из основателей. Легенд бесконечное множество, но выбрать что-то более или менее достоверное практически невозможно… О, простите, я как-то так резко начал, издержки моей непосредственной профессиональной деятельности. Сейчас каникулы в университете, по вечерам я веду подготовительные группы. В пять начинается лекция. Мне нужно еще успеть подготовиться.

— Чем больше, тем лучше. А то я, признаюсь, как, как….

— Как во сне? Да, помню мои ощущения, очень вас понимаю. Я работал в Бостоне, в университете. Я сам американец, предки мои в шестидесятых годах иммигрировали в США из Польши. В шестидесятых годах прошлого, конечно, то есть позапрошлого, XIX-го столетия.

— Вы американец? — удивился Максим. — Вы безупречно говорите по-русски.

— Я не говорю по-русски.

На это Максим уже не знал, как реагировать.

— А вас, простите, как величать? То, что вы русский, я уже понял.

— Максим Волков. Я что-то не понял с языком.

— Тут один язык, он понятен всем. Поскольку он единственный, у него нет названия, можно назвать его городским Вы понимаете меня точно так же, как и я вас. Кстати, у Города так же нет имени, поскольку он один, есть названия лишь у округов, районов, ну и так далее. То, что «так далее», я расскажу позже. Я вижу, вы не можете воспринять понятие единого языка? Вы не одиноки в этом. Этого никто из живущих здесь понять и объяснить не может, да и не хочет, да и к чему это? Вы же, родившись и достигнув разумного возраста, не задавались вопросом, почему вы говорите по-русски, поскольку это было следствием множества факторов. Хотя, не такого уж и множества. Вас учили этому языку, ваши родные говорят на этом языке, все вокруг говорят на этом языке. Этого достаточно. Здесь фактор один — вы находитесь в Городе. Я не говорю — в этом городе, вы находитесь в Городе, потому как он один.