Синтез
Шрифт:
— А кто его нашёл? — зевая, спросил Ян.
— Соседи по подворотне, такие же бомжи.
— Тебе жалко бутылки пива?
— Господин капитан…
— Ладно, что дальше?
— Женщина восьмидесяти восьми лет…
— Сколько? — предвосхищая продолжение, спросил Ян.
— Неделя. Лечащий врач забеспокоился. Родственников нет. Врачи говорят, что умерла она от сотрясения мозга. То есть, не своей смертью. Господин капитан, но это же бред какой-то. Ей стало плохо, она упала и умерла. При чём тут…
— Тебя жалко двух бутылок?
— Господин капитан.
— Это всё? — Гашек жаждал вернуться к мемуарам Термита — он почти закончил их изучение.
— Ещё анонимный звонок. Предупредили о готовящемся убийстве.
— Вот как? И когда оно должно произойти?
— Сегодня. Сказали, что убийца ездит на такой-то машине с такими-то номерами. И назвали имя жертвы. Опять бред какой-то. У меня невезучее дежурство. Мне проверить машину и жертву?
— Проверь. — Гашек, привыкший к подобным анонимным звонкам, снова зевнул. — Сам знаешь, вдруг действительно кого-нибудь грохнут, а мы тут бомжей со старушками изучали. Когда звонили?
— Да минут десять назад. Четко всё сказали, как по бумажке и бросили трубку. Даже нет, сначала спросили, записал ли я всё, а потом бросили.
— Кто-то над кем-то похохочет. Теперь всё?
— Пока всё. А когда мы найдем машину и жертву, что нам делать?
— Убийц задержите до выяснения. Жертву… Не знаю, потребуй с неё ящик пива и расплатись с Заиром.
— Жертву найти легко, аноним сказал, где она живет. Я могу ехать за пивом?
— Свяжись сначала с жертвой и направь туда ближайший патруль. За пивом он едет. Ещё скажи, это жертва на острове Ронго, там как раз бархатный сезон открывается.
— Нет, гораздо ближе, в «Рапсодии». Это гостиница, в центре, на набережной, на скале. Та, в которой…
— Да я знаю, — перебил его Гашек, и, задумавшись, с тревогой спросил: — А имя жертвы?
— Максим Волков.
«Глаза открыты, так что, куда меня привезли, не секрет, — механически думал Максим, — ехали совсем недолго, либо совпадение, либо не имеет значения. Если меня хотят ограбить, то к чему такие сложности? Хотят выкуп? Что за бред! А ведь не очень приятно. И, судя по всему, я в шоке, раз мне ещё не страшно, и я хладнокровно рассуждаю».
Как только автомобиль, в который Максим нырнул, выйдя из клуба, покинул оживленный квартал, и оказался в районе, заставленным зданиями офисного и промышленного назначения, водитель обратился к своему напарнику со словами:
— Что-то стучит сзади, справа. Колесо, похоже. Глянешь?
Автомобиль остановился у обочины, напарник вышел и, направившись к заднему колесу, вдруг резко дернул дверь со стороны Максима, так, что тот ничего не успел сообразить, и врезал ему кулаком в висок. Сознание пропало на каких-то несколько секунд, но за это время Максим был связан по рукам и лишен голоса посредством грубого скотча.
Максима втолкнули в какое-то грязное помещение заброшенного здания, готовящегося, судя по собравшейся вокруг него строительной технике, к реконструкции. Пахло сыростью и гнилой древесиной. Максим упал в угол помещения, ударившись затылком о стену, с которой на него тут же посыпалась штукатурка. Всё было погружено в серый мрак. Уличное освещение не давало погрузиться развалинам здания во тьму, но разглядеть что-либо было невозможно. Поэтому, ни лиц похитителей, ни их одежду Максим не мог видеть. Одна из теней сорвала со рта Максима скотч.
— Подожди, дай я тебе кое-что скажу, — услышал Максим, и две тени, шедшие вслед за ним, остановились и, развернувшись, скрылись за перегородкой.
На колени Максиму упал еще кусок штукатурки. И тут он почувствовал, как его накрывает паника. Зачем отошли тени, раз их итак прекрасно слышно, он не понял, но начал об этом лихорадочно думать. И зачем с него сорвали скотч?
«Так, о чём я думаю? Зачем я здесь? Зачем они отошли? Что они хотят? Почему я не спросил их об этом сразу же? У меня был шок. Шок сменился паникой и страхом. Но я попытаюсь, я… Я… Что это всё значит?»
— Я… — Максим не услышал свой голос. Он прокашлялся. — Я… Зачем…
У Максима не получилось. Что-то глухое вырывалось из горла, глухое и нечленораздельное. Голос не то, чтобы сел, он просто пропал. Он ещё раз прокашлялся и начал глубоко вдыхать воздух. Тошнота подкатывала откуда-то изнутри и сковывала всё его тело. В ушах зашумело и забилось пробкой, как на взлете самолета. Он мог только слышать голоса.
— Мы же обо всём договорились, — говорила первая тень.
— Да, но теперь мы дошли до дела. Ты уверен, что мы делаем всё правильно? — спрашивала вторая тень.
— Абсолютно. Он всё равно не скажет, где она. Но зло нужно уничтожить.
— Как ты можешь быть уверен в том, что он зло, что он тот, о ком ты говоришь?
— Я же тебе всё пояснил.
— Но почему ты им веришь?
— Я привык доверять высшему совету.
— Но это не высший совет.
— Какая разница, сведения исходят оттуда. Что с тобой, Люк? Мы весь день готовились, и ты не сказал ни слова. Мы же с тобой воины. Мы должны исполнять свой долг. Это же наш долг — защищать Город.
— Но нам не поступал приказ. А вдруг это ошибка? Почему мы не получили приказ? Почему они сказали кто он, но не сказали, что с ним делать? И ведь неизвестно, говорили они это или нет. Почему ты ему веришь?
— Потому, что совет будет выбирать достойных солдат, тех, кому они поручат ответственное задание. Пока они будут творить ритуалы и выбирать достойных, зло может натворить… ещё больше зла. Нам выпал шанс! Мы совершенно случайно узнали о том, кто это, и, я думаю, это не случайно. Мы потом всё расскажем, и, поверь, нас простят и воздадут по заслугам. С дьяволом нельзя церемониться.