Синтез
Шрифт:
— Гедимин! — третий преследователь повысил голос — ненамного, но в пещере громкие слова звучали как крик. — Где вы? Если вы в сознании — отзовитесь!
Сармат мигнул и запоздало сообразил, что ни один из голосов ему незнаком, — никто из переговаривающихся в пещере не был Джо или его спутником.
— Сканер уловил тепло, — сказал один из людей. — Он где-то рядом. Возможно, без сознания. А вот и третий след, размазанный.
Кто-то за углом резко выдохнул.
— Стойте все, — коротко приказал он, и Гедимин изумлённо мигнул, узнав голос Иджеса. — Я пойду вперёд.
Гедимин сам не понял, как ему удалось встать — и чем он при этом думал, что забыл о высоте потолка. Свод пещеры, за ночь не поднявшийся ни на миллиметр, врезался в его загривок, и сармату пришлось с шипением упасть на руки. Иджес вкатился в его нишу на секунду позднее, чуть не ободрал бок о гранитный выступ, обхватил Гедимина за плечи и подтащил к себе. За его спиной загрохотали «копыта» — экзоскелетчики остановились у входа в пещерку, осветили её фонарями, но внутрь заходить не стали.
— Живой? Второй час тебя ищем, — прошептал Иджес, судорожно гладя Гедимина по спине. — Макаки думали, что ты на дне, насилу согласились поискать на восточном берегу. Фюльбер поднял весь город.
Гедимин мигнул.
— Фюльбер? Откуда он узнал?
— Не знаю, — ответил механик. — Когда нас с Хольгером выдернули из барака, поиски уже шли. Говорят, на тебя напали охранники? Их схватили, но куда дели — я не знаю. Ничего, Кенен с Линкеном их найдут…
Гедимин недобро сощурился. «Да, это правда. Если они ещё не на материке — их найдут.»
— Здесь кто? Люди Фюльбера? — спросил он.
— Человек Фюльбера и двое федералов, — Иджес ненадолго выпустил Гедимина и посмотрел на него; когда он увидел руки сармата, его передёрнуло. — Надо как-то выбираться, атомщик. У выхода ждёт глайдер, но… Ты идти-то можешь?
— Никаких «идти», — вмешался один из людей в коридоре. — Ему нельзя тревожить рану. Дайте ему анестетик и готовьте носилки. Странно, что он не умер от болевого шока ещё на том берегу.
Через пятнадцать минут Гедимин снова увидел ночное небо. Он лежал на носилках — конструкции из металлических штырей и фриловых пластин, встроенной в экзоскелет — и мог растянуться во весь рост, не боясь удариться. Иджесу, идущему рядом, было сложнее, — он сгорбился и втянул голову в плечи, стараясь не задеть свод пещеры.
— Вас отвезут в госпиталь, — сказал один из федералов, когда сармата перенесли в глайдер. — К обеду вы опомнитесь достаточно, чтобы дать показания. Ваше присутствие на суде, скорее всего, не понадобится.
«Суд?» — сармат удивлённо мигнул. «Из-за раненого теска? Наверное, у «Вестингауза» претензии. Попортили ценное оборудование…» Он хмыкнул и устроился поудобнее на сидении — слишком коротком для рослого сармата, но гораздо более мягком, чем каменный пол пещеры. «Надеюсь, руки вправят. Кости целы, вывих или разрыв связок — не так опасно.»
— Ну как? — спросил медик у Гедимина. Тот пожал плечами.
— Больше не болит. Спариваться смогу?
Медик хмыкнул.
— Ну, гидравлику тебе починили. А вот электропривод и цепь управления… Не сможешь. Иннервация примерно та же, что в верхней части бедра. У тебя сейчас руки более чувствительны, чем область паха.
Гедимин на секунду задумался — услышанное не слишком его расстроило, скорее наоборот.
— И если макаки снова так меня схватят…
— Можешь спокойно откручивать им ненужные детали. Как от экзоскелетов, так и от тел, — закончил за него медик. — Макаки ищут уязвимые точки в привычных местах — где у них, там, мол, у всех. Им будет сюрприз.
Он хлопнул сармата по плечу и вышел из палаты. Гедимин подошёл к окну и посмотрел на аэродром. За взлётно-посадочными полосами и чередой пассажирских платформ виднелось озеро — светло-серая равнина с чёрными пятнами незамёрзших прорубей. Вчера их было больше.
Гедимин взялся за выступ карниза и потянулся, разминая мышцы. Можно было побегать по палате, сделать пару прыжков с пола на потолок и обратно и покататься кубарем между койками, но на одной из них спал сармат, которому вчера вечером вскрывали череп, — так сказал Гедимину один из пробегающих мимо санитаров. Ремонтник тихо подошёл к раненому — тот лежал на боку, придерживаясь рукой за голову даже в забытьи, дышал ровно и размеренно. В браслете-дозаторе на его плече ещё оставались полные ампулы, — беспокоиться за него не стоило, но и будить его Гедимину не хотелось. Он вернулся к своей койке, сел на неё и достал смарт. «Изучать ирренций без единого атома ирренция,» — невесело усмехнулся он. «Глупое занятие.»
Дверь приоткрылась.
— Тихо и ненадолго! — буркнул филк-санитар в спину Кенену, заходящему в палату с широкой улыбкой. — Тут лежит раненый.
— Не беспокойся, мой друг, — учётчик улыбнулся ещё шире. — Неплохой сегодня день, Джед? Лёгкий морозец, безветрие, — то, что нужно для купания!
— День, а он купается, — хмыкнул Гедимин. — Ты на работе был?
Кенен вздохнул.
— Да, это всё тот же Джед, комендант Энцелада. Не бойся, все мои действия совершенно законны. Ну, как твои дела? Заживление проходит успешно?
— Руки в порядке, — отозвался Гедимин. — Но, кажется, всех беспокоят яйца. На кой они мне, если нам запрещено спариваться?!
Кенен криво ухмыльнулся.
— Никогда не знаешь, что в жизни пригодится, — сказал он, понизив голос. — Сегодня ввели проект «Слияние», завтра отменили, послезавтра опять введут. Лучше, когда всё на месте и в полной готовности… Как тут со связью, Джед? На Энцеладе знают, что в Атлантисе избран новый президент?
Сармат мигнул.
— Ещё один? — он попытался вспомнить предыдущего, но на ум приходил только покойный да Коста. Кенен испустил смешок.