Чтение онлайн

– Так вот мне кажется, - спокойно продолжал Петро.
– Что кто-то их нам подбрасывает, причём подбрасывает целенаправленно, как будто хочет, чтобы мы поняли, что это не просто хаотичное явление, понимаете, а тщательно спланированная бомбардировка, например.

– Через Пролёт срезай!
– крикнул Фадеев в кабину.
– Быстрее так!

Кувшинов, не отрываясь от дороги, ответил:

– Туман там, Володь!

– Обычный?

– Да вроде!

– Хрен с ним - срезай!

Через Пролёт, конечно, быстрей, потому что по северной дороге, мимо Вороньего Поля, придётся делать крюк, который съест полчаса, а полчаса им дорого обойдутся. Сашка свернул в этот широкий, восточный Пролёт, и неуютная дебристая дорога запетляла сквозь мглистую кашу. Он редко ездил здесь ночью, и только однажды встретил какое-то мерзопакостное рыло, да и то, испугавшись света и грохота, без оглядки рвануло в кусты. Если пилить до конца, то попадёшь на большую просеку за Свистелкой, а дальше, как ягодки по кустам, дикие поля, перелески, страшные заросли, и всё это резко обрывалось туманной неизвестностью. Поэтому "Дальний Восток", как его здесь называли, до сих пор не обкатан.

Но Кувшинов очень хорошо знал, что за просекой было много магнитов, после которых - ногами вперёд; были там, конечно, и Дыры. Коварная штука - Дыра. Идёшь себе где-нибудь, а тут бах - и у чёрта на рогах. Благо, что на дороге Дыры не попадаются, да и вообще на них в Параллелях жуткий дефицит. Больше всего их в нехоженых глубинах лесов, где кисель, иногда и на воде: лодка с рыбаками как-то раз зашла с одного конца озера, а вышла носом на отмель. Опознаются Дыры обычной жестянкой, а ту при ней просто плющит - с какой стороны вдавило, там и гадина прячется. Можно и телом, конечно, но тогда изжога, зуд, а бросок всё равно, что травануться. В целом же Дыры эти несмертельны, и все, кто по ним ходил, все живые. Была однажды такая на Вороньем Поле, возле старой мельницы, прямо на крыше трактора, а потом взяла да и захлопнулась, вот так вот - по неизвестным народу причинам.

Но ладно бы Дыры! Говорил народ, что водился в Параллелях даже портал, а открыл его якобы какой-то местный старожил, когда прошёл через старую арку и оказался в неизвестной ему реальности. Летали там, говорит, в этой неизвестной реальности, птицы размером с быка да росли гигантские грузди, а как обратно выскочил, так всё оно и сгинуло. На следующий день, говорит, пришёл с кувалдой, арку под самый цемент - и ни птиц тебе, ни грибов... с тех пор и пошла молва, что раз нашёлся один, так должны быть другие, и может быть - даже на Землю.

Кувшинов уверенно летел через Пролёт между чёрными стенами леса, ну а чего бояться в краях, которые знаешь? Вряд ли какая тварь кинется сейчас на грузовик, когда свет и грохот - лучшие друзья человека.

Фадеев достал из кармана похожую на рацию коробку; и что-то на ней повернул.

– Юра, - сказал он в динамик.
– Это я!

– Не, Володь, - ответил ему голос.
– Юра это я!

– Скоро вы?

– За Дубравой - летим!

– Пожарку-то взяли?

– Взяли, на всякий пожарный!

– Добро!

Фадеев щёлкнул рацию, сунув ту в карман; он встряхнулся - не сиделось ему в тесноте.

– Щас машин понаедет - не просрёшься!

Витька чувствовал, что прорвутся, что справятся, по-другому быть не могло. Чем дальше в лес, тем ярче помидоры: ядовито-голубое зарево выжигает тьму, рвёт завесу густого тумана, крепко тянет запахом дыма, пережжённой травы, смерти; урал легко осилил парочку виражей, выписал неуклюжий зигзаг и Свистелка, словно вырубленная, уступила обширной просеке, а та вся стылая и перемокшая. Посреди неё разгорался нерукотворный костёр.

Вот она - Синюха, никогда эту падлу не угадаешь, потому что падает она, как лотерейный билет, а когда, уже ей одно ведомо; сам шар то ли магма, то ли смола, но температура горения такая, что за секунду прожигает деревяшку. И пламя у Синюхи капризное, потому что с водой не дружит. Года три назад, когда упала в первый раз, плеснули на неё из водомётов и прогорели как спички, даже косточек не осталось, а теперь старались без ликвидаций, больше на удержание. Была, слава богу, у Синюхи одна проблема - горела она часа полтора, да там и сдувалась.

Кувшинов аккуратно выкатил на просеку; кисель на ней ослабел, но тот, что клубился над Синюхой, создавал магический эффект, когда свет пламени, мешаясь с туманом, превращался в бледно-голубую дымку, и от этого казалось, что находишься где-то далеко за пределами Земли - так оно, по сути, и было.

Он припарковал урал боком на ровном участке, примерно за сотню метров от Синюхи, на самой границе со Свистелкой - с такого расстояния и не выгоришь, и всё хорошо разглядишь. Вот и глянул Фадеев разок-другой и тут же успокоился, облегчённо вздохнув: туч нет, просека считай пустая, ни деревьев на ней, ни зарослей, только местами немного пожухлой травы, но это так, прогорит без следа и следствия.

Сашка, приоткрыв окошко, наклонился.

– Щас, народ, - промурлыкал он.
– Щас всё будет.

И он, хитрющая зараза, с улыбкой доставал откуда-то из загашников канистру со спиртом, сало, картошку, огурцы, и всё это дело, украдкой поглядывая на Синюху, толкал народу в окно. Фадеев, открыв канистру, разливал по стаканам спирт, а мягкое и чарующее свечение очага разливалось по земле и деревьям, играло на запотевших стёклах, на лицах мужиков, проникая в самые тёмные уголки этого странного и чужого мира. Поистине удивительный свет! И вроде его немного, а без труда разглядишь всё, что нужно.

Борька пальцами теребил свой мундштук.

– Зиму бы поскорей, - сказал он.
– А то вон слякоть одна.

– Будет тебе, - улыбнулся Петро.
– Скоро уже, в ноябре.

– Яшка-то пропал, - вспомнил Витька.
– Недели три уже не заходит.

Фадеев хлопнул спирту, закусил огурцом:

– Он же хрен такой... его ж, блядь, как помянешь, так сразу и вылезет.

Никто не знал, каким образом появился в Параллелях Яшка, но все его боялись, как огня; никого он, правда, никогда не трогал и в общем-то, как-то худо-бедно за эти годы народ с ним ужился. Идёшь вот так бывало в потёмках, а он появится откуда ни возьмись, и давай следом, как та попрошайка. Протащится метров сто, а там и сгинет, что призрак. Часто околачивался Яшка возле Выселок, пугал людей, окрестных собак. Давно уже собирались мужики засветить ему рыло, а никто так и не смог - даже Фадеев; ружьём его гнать было бесполезно, матом крыть не перекрыть. Встанет ночью как вкопанный где-нибудь посреди дороги, или у забора - и ни туда, ни сюда.