Чтение онлайн

Туро покачал головой.

– Я не похож на моего отца.

– Да. В тебе много от твоей матери.

– Ты был с ней знаком?

– Да, я был там в тот день, когда Мэдлин привел твоего отца домой. Алайда отказалась ради него от всего, и от жизни тоже. Мне тяжело говорить об этом, но ты имеешь право знать. Алайда была моей дочерью, единственным моим ребенком за всю мою долгую жизнь. Ей было девятнадцать, когда она покинула Фераг, двадцать, когда она умерла. Двадцать! Я готов был убить Мэдлина. И чуть было не убил. Но его терзало такое раскаяние, что я решил: оставить его жить будет более страшной карой.

– Значит, ты мой дед? – спросил Туро, смакуя вкус этого слова и впервые осознав, что глаза Кулейна, серые, точно древесный дым, были совсем такими, как его собственные.

– Да, – сказал Кулейн.

– Почему ты никогда не навещал меня? Ненавидел за то, что я убил мою мать?

– Я так думал, Туро. Число прожитых лет не всегда означает великую мудрость… как хорошо знает Мэдлин! Я мог бы спасти Алайду, но я не позволил ей взять из Ферага хотя бы один Камень.

– А камни там волшебные?

– Не все. Но есть особый Камень, мы называем его Сипстрасси, и он – источник всякого волшебства. Он создает то, о чем человек грезит. Люди с наиболее сильным воображением становятся чародеями; они разнообразят скучное существование воплощениями своих грез.

– Мэдлин один из таких, – сказал Туро. – Я видел, как он создавал крылатых коней не длиннее моих пальцев; и войска, которые вступали в сражение на письменном столе моего отца. Он показал мне Марафон и Фермопилы, Платею и Филиппы. Я видел, как великого Юлия остановил в Британии Касваллон.

Я слышал погребальную речь Антония…

– Да, я тоже все это видел, – сказал Кулейн, – но говорил я об Алайде.

– Прости, – виновато сказал Туро, – я сожалею…

– Не жалей. Магия всегда властвует над воображением мальчиков. У нее был ее собственный Сипстрасси, но я не позволил ей увезти его из Ферага. Я думал: она позовет меня, когда я ей понадоблюсь. Но она не позвала. Предпочла умереть. Такой была ее гордость.

– Ты винишь в ее смерти себя?

– Но кого еще мне винить? Однако это прошлое, а ты – настоящее. Что мне делать с тобой?

– Помочь мне вернуться в Эборакум.

– Таким, как ты сейчас, Туро? Нет. Ты только полчеловека. Мы должны сделать тебя сильным. Как слабый принц ты не проживешь и дня.

– Ты воспользуешься магией Камня, чтобы сделать меня сильным?

– Нет. Магией Земли, – ответил Кулейн. – Заглянем внутрь тебя и посмотрим, что там.

– Я не создан быть воином.

– Ты мой внук, сын Аврелия и Алайды. Думаю, ты убедишься, что твоя кровь возьмет свое. Мы уже знаем, что колун у тебя в руках играет. Какие еще неожиданности ты припас?

Туро пожал плечами.

– Мне не хотелось бы разочаровать тебя, как я разочаровал моего отца.

– Урок первый, Туро. С этих пор разочаровать ты можешь только самого себя. Но ты должен дать согласие выполнять то, что я скажу, и подчиняться каждому моему слову. Ты согласен?

– Да.

– Тогда приготовься умереть, – сказал Кулейн.

И глаза у него остались серьезными.

Туро напрягся; Кулейн встал и вытащил гладий из ножен у себя за поясом. Клинок был обоюдоострым длиной в восемнадцать дюймов, рукоять – из кожи.

Он подал его Туро рукоятью вперед. Гладий пришелся ему не по руке и показался слишком тяжелым.

– Прежде чем я научу тебя жить, ты должен научиться умирать – изведать, что значит чувствовать себя побежденным, – сказал Кулейн. – Перейди на открытое место и жди.

Туро послушался, а Кулейн достал из кармана золотистый камушек и зажал в кулаке. Воздух перед Туро сгустился и вылепился в римского легионера в бронзовом нагруднике и кожаном шлеме. Он выглядел молодым, но глаза у него были старыми. Легионер пригнулся в боевой стойке, выставив меч, и Туро неуверенно попятился.

Легионер шагнул вперед, глядя Туро в глаза, и сделал выпад. Туро инстинктивно парировал удар, но гладий его противника скользнул через его меч и погрузился ему в грудь. Боль была невыносимой, и силы покинули принца. Колени у него подогнулись, и он с криком упал в снег, когда римлянин выдернул свой меч.

Несколько секунд спустя Туро вернулся из мрака, ощутил снег на своем лице, привстал на колени и прижал ладонь к ране. Но раны не было. Сильная рука Кулейна поставила его на ноги. Однако голова у него отчаянно кружилась, и Кулейн усадил его на колоду для колки.

– Воин, с которым ты дрался, был римским легионером, служившим под начальством Агриколы. Ему было семнадцать, а потом он стал знаменитым гладиатором.

Ты повстречал его в самом начале его карьеры. Ты чему-нибудь научился?

– Я понял только, что совсем не владею мечом, – с грустью признался Туро.

– Я хочу, чтобы ты использовал свой разум и перестал подменять мысли чувствами. Ты ничего не знал о Плутархе, пока Мэдлин не просветил тебя. Никто не рождается, умея владеть мечом. Этому учатся, как всему остальному. И требуется только хороший глаз, быстрота и еще храбрость. Все это у тебя есть, поверь мне! А теперь иди за мной, я хочу, чтобы ты кое-что увидел.

Туро протянул гладий Кулейну, но тот отмахнулся.

– Носи его с собой всегда. Привыкни к его весу, приладь к нему руку. И следи, чтобы он был всегда острым.

Воин Тумана прошел мимо хижины и направился вниз по склону к долине. Туро шел за ним, а его желудок терзал голод. До хижины Кулейна они добрались меньше чем за час, но когда они вошли внутрь, принц совсем окоченел. Там было холодно, и в очаге не было дров.

– Я приготовлю завтрак, – сказал Кулейн, – а ты…

– Знаю. Нарублю дров.