Сирена
Шрифт:
Она не собиралась останавливаться, пока он не расскажет.
– Нет, не моя вина в том, что я не знал о ее девственности. Но моя вина в том, что она забеременела.
– Господи Боже, - выдохнула она, впервые с потрясением и сочувствием.
Он почти боялся ее следующего вопроса.
– У вас нет детей, поэтому я допускаю три варианта – отказ, аборт или выкидыш.
– Это была замершая беременность. Хуже выкидыша.
Он услышал, как Нора тихонько ахнула и поморщилась от боли.
– Насколько хуже?
– Это ее чуть не убило. Грейс была слишком молода и не знала, что было нормальным, а что нет. В течение месяца она игнорировала боль. Мы были женаты всего две недели, когда она проснулась в луже крови. Со слов врача, был один шанс на миллион, что она в своем молодом возрасте и со своим здоровьем выживет. "Молодом возрасте", повторил он и посмотрел на меня, как на преступника. Таковым я себя и считал. Восемнадцать лет, а она истекала кровью в реанимации. Восемнадцать лет, а она должна была выйти замуж за мужчину более десятка лет старше себя, мужчину, который был для нее едва ли ближе незнакомца.
– Что было дальше?
Истон покачал головой.
– Грейс выжила. Но я не уверен, выжила ли наша семья, и следовало ли ей выживать. Каждый день я ждал, что она от меня уйдет. Мы поженились, потому что она забеременела. Потом беременность прервалась. Но Грейс так и не оставила меня. И все же, первый совместный год стал для нас адом. У меня была девятнадцатилетняя жена, которую я почти не знал, и которой пришлось перевестись в лондонский Королевский колледж, когда я ушел из Кембриджа, прежде чем меня успели уволить.
– Но вы сохранили брак.
– Сохранили. Как или почему, не знаю.
– Потому что она любила тебя, Зак. И потому что ты любил ее.
– Любил. Не то, что бы это имеет значение.
– Почему не имеет?
– Потому что все кончено. И Грейс недвусмысленно дала это понять.
– Откуда ты знаешь, что кончено?
– Потому что она меня оставила, Нора, - сказал он, сдобрив свой голос раздражением.
– Она тебя оставила?
По-видимому, Сатерлин была неуязвимой перед его злостью.
– Разве не ты собрал чемоданы, сел в самолет и пересек океан?
– Она меня оставила задолго до этого.
– Расскажи мне.
Ее голос был настойчивым, гипнотическим, мелодичным. Без возможности видеть, Истон ощущал себя оторванным от земли, отсоединенным. Все казалось нереальным. В подобной темноте было легче признаваться в содеянном.
– Два года назад, Грейс сказала о своем желании снова попытаться. Снова попытаться – будто в первый раз мы пытались.
– И что ты ответил?
– Ответил, что она чуть не умерла из-за моей ошибки, чего я больше никогда не допущу. После этого она стала понемногу отдаляться. Сначала, прекратила варить мне кофе по утрам. Спустя еще один месяц, перестала со мной читать по вечерам. Она ушла не сразу. Постепенно. Общую спальню она оставила в последнюю очередь. Я сообщил ей о работе в США. Грейс сказала мне ехать, если это то, чего я хочу. Но она меня уже оставила. Я улетел, но она первая меня оставила.
– Могу я открыть тебе секрет, Зак?
Голос Сатерлин раздался позади его плеча.
– Я бы тоже тебя оставила.
– Нора, я…
– Заткнись и слушай, - произнесла она с такой холодной, тихой уверенностью, что он тут же умолк. – Первую, проведенную с ней ночь, ты назвал ошибкой. Эта ночь, это ошибка, которая свела вас двоих вместе. То, чему полагалось стать встречей на один раз, превратилось в брак. Ты можешь себе представить чувство вины, которое уничтожало Грейс на протяжении одиннадцати лет? Она думала, что из-за нее ты потерял работу, которую любил, женился на ком-то, кого не любил, что она разрушила твою карьеру, твою жизнь, твой мир. А ты назвал ночь, ставшую началом вашего совместного пути ошибкой? Это не она тебя оставила, Зак. Это ты ее выбросил.
– Она чуть не умерла из-за меня, Нора, - Истон практически выплевывал слова. – Ты даже представить не можешь, каково это.
– Грейс была взрослым, восемнадцатилетним человеком. Это было ее решение, ровно, как и твое. Она сама пришла в твой кабинет. Думаешь, она собиралась выпить чашечку чая и поболтать? Она хотела тебя. И получила тебя. Но могу поклясться, что, даже проснувшись в луже собственной крови, она ни разу не подумала о том, что это была ошибка. Заняться с ней любовью было ошибкой? Это хуже любой пощечины, которую Сорен мне когда-либо давал.
– Почему… почему ты мне все это говоришь, Нора?
– Потому что тебе нужно услышать правду. А она заключается в том, что твоя вина наказывала не тебя. Она наказывала ее. Ты так боялся причинить Грейс вред, что каждым своим шагом неосознанно делал ей больно. Больше не стоит, Зак. Больше никакой вины. Больше ты не будешь бояться причинить женщине боль своим желанием и страстью. Помнишь ту ночь в "Восьмом Круге", - спросила Сатерлин.
– Ты помнишь, что я рассказала о себе?
– Что ты свитч.
Он в жизни не забудет той ночи.
– Да. И это означает, что я способна как причинять, так и забирать боль. Ты не устал от боли?
– Устал, - выдохнул Истон.
– Отлично, - произнесла она, срывая его повязку и сдергивая его рубашку по рукам. – Тогда отдай ее мне.
Он схватил Сатерлин, практически разрывая ее одежду в неистовом порыве избавиться от нее. Толкнув ее к стене, он расстегнул свои джинсы. Нора обернула ноги вокруг его талии, а руками обняла его за плечи. Зак проник в нее резким, безжалостным толчком. Никогда в жизни он не позволял себе подобной грубости по отношению к женщине.