Чтение онлайн

– Все готово, – сказал он. – Он знает, куда положить его.

Эль-Калаам кивнул и бросил остаток сигары в холодный камин. Двое из его людей в это время, подхватив тело Бока, потащили его к выходу. Фесси отворил перед ними дверь ровно настолько, чтобы они могли протиснуться наружу.

– Хассан покажет вам дорогу, – сказал он им. Малагез привел Рейчел назад в гостиную. Кожа на ее лице казалась белой, а губы были плотно сжаты. Она старательно избегала смотреть на Эль-Калаама.

– Пусть она посидит с ними, – обратился тот к Малагезу, указывая на коленопреклоненную Хэтер. – Меня уже тошнит от нее. Предоставим женщинам самим позаботиться о себе.

Малагез грубо толкнул девочку в спину, и та, спотыкаясь и теряя равновесие, полетела вперед в сторону Хэтер. Она попыталась удержаться на ногах, но тщетно. Широко раскинув руки, она упала и ударилась головой о пол.

– A-a-a! – закричала она.

– Рейчел! – воскликнула Хэтер. Внезапно она услышала короткий сдавленный звук. Обернувшись она увидела, что Джеймс задыхается. Его лицо приобрело землистый оттенок, губы посинели. Из его приоткрытого рта вырывались предсмертные хрипы.

– О, Джеми! – Обняв мужа, Хэтер принялась бережно укачивать его на руках. – Держись, Джеми! – повторяла она. – Потом, повернувшись к Эль-Калааму, закричала. – Сделайте что-нибудь! Разве не видите, что он умирает!

Эль-Калаам не тронулся с места. Он молча наблюдал, как Хэтер вздрогнула, и Джеймс, внезапно дернувшись в ее руках, вздрогнул и замер.

– Мои соболезнования, – промолвил в наступившей тишине бородатый предводитель террористов. – Он был солдатом, профессионалом. Мы понимали друг друга.

Хэтер, по-прежнему державшая тело мужа в своих объятиях, взглянула на него. Затем, закрыв глаза, она прижала голову Джеймса к груди и стала целовать его щеки, веки и губы.

– Мне нужна твоя помощь.

– Да ну? Это необычайно трогательно, – ответила Дайна.

Бонстил наблюдал за дятлом, кружившим над джакарандой, усыпанной голубыми, вытянутыми в трубочку, колокольчиками, которые росли возле голой кирпичной стены. Дайне показалось, что со времени их последней встречи в лейтенанте что-то изменилось. Она заметила это сразу, как только он появился на площадке. Это произошло буквально в тот момент, когда они завершали съемки последнего дубля. Дайна удивилась, увидев его, и, тотчас ощутив напряжение, сквозившее во всей его фигуре, почувствовала себя заинтригованной.

Бонстил сидел совершенно неподвижно, как он обычно делал во время разговора, и это отсутствие жестов придавало его словам особый вес.

– Ситуация, – сказал он, – изменилась весьма значительно с тех пор, как мы беседовали в прошлый раз.

По тому, как прозвучало в его устах это «значительно», Дайна поняла, что Бонстил хотел употребить другое слово, но почему-то сдержался. Внимательно понаблюдав за ним, она заметила новые складки в уголках его скрытных губ и на переносице. Ей вдруг показалось, что он ужасно хочет побарабанить пальцами по столу, но не позволяет себе этого.

Его резко очерченное лицо и правую руку покрывала мелкая сеточка из ярких пятен – отблесков последних лучей заходящего солнца, пробивавшихся сквозь широко раскинувшиеся ветви акации, стоявшей в центре двора. Заехав за ней в студию на своем темно-зеленом «Форде», Бонстил предложил ей заглянуть в этот ресторан на Линбрук в Вествуде. Это было приятное и довольно просторное заведение, украшавшееся к тому же в предзакатные часы множеством танцующих огоньков всякий раз, когда ветер раскачивал акацию. Небо над их головами, очистившееся от туч, казалось выкрашенным в два тона: лиловый и золотой. Создавалось такое ощущение, что ресторан находится в другом городе.

Дайна, истолковавшая слова Бонстила как предвестие плохих новостей, поспешила допить вино из своего бокала. Однако лейтенант тотчас заказал еще вина для них обоих, словно только и ждал удобного предлога.

– Что произошло? – не выдержала в конце концов Дайна.

Бонстил походил на сжатую до предела пружину, и, увидев его таким. Дайна едва не испугалась. Она прикоснулась к его запястью, чуть повыше браслета золотых часов «Ролекс». Он резко повернул голову и так пристально уставился на нее, словно видел первый раз в жизни.

– В чем дело, Бобби? – спросила она. – Неужели это так ужасно?

– Да, – ответил он грустным и безжизненным голосом, точно человек, находящийся под гипнозом. – Это действительно ужасно. – Он подождал пока официант поставит перед ними полные бокалы, и, наклонившись вперед, произнес. – Все изменилось. Теперь мы знаем, что Модред непричастен к убийству Мэгги.

Дайна почувствовала легкий озноб, будто Бонстил плеснул ей в лицо ледяной водой.

– Означает ли это, что вы знаете, кто убил ее?

Пауза, последовавшая за вопросом, показалась Дайне невыносимо долгой. Бонстил безмолвно разглядывал светлые крапинки на рукаве своего пиджака по мере того, как солнце на западе клонилось к горизонту. Дайна представила разбухший диск, сползающий в пучину безмятежного Тихого океана.

Наконец пятнышки света исчезли совсем, и Бонстил поднял взгляд на Дайну. Она пыталась прочитать в нем, о чем думает лейтенант, но тщетно. Эти серые с сиреневым отливом глаза не выдавали секретов, хранившихся за ними.

– Вчера вечером произошло событие, заставившее нас в корне пересмотреть нашу версию. Случилось то, что в Хайлэнд Парке мы обнаружили труп молодой женщины.

– Знак Модреда присутствовал?

– Да.

– Прошло совсем немного времени с того дня, когда Мэгги... не стало.

– Немного – не то слово. Психиатры говорят, что Модред не может быть повинен в обоих убийствах, принимая во внимание его особенности. Слишком короткий промежуток для него.

– Я полагала, что вы не особенно прислушиваетесь к их мнению.