Чтение онлайн

Я по батеньке плачу.

Ой да плачу-горюю...

Поет она, конечно, лишь для себя. То - громче, то - тише. Порою вовсе слов не разобрать. Но зачем слова? Это - не песни, это - жизнь, далекие дни ее. Такие далекие, что уже и не разглядеть.

Тетка Фрося на рассказы о жизни своей была скупа. Что-то если и скажет, то ненароком. Знаю, что росла она без отца на хуторе Ерик.

Ой да плачу-горюю...

Я по родной сторонке грущу...

Революция, белые, красные... Долго на Дону полыхало. Пока не выгорело. Где-то там затерялся, пропал родной батенька.

О себе тетка Фрося говорила скупо. И то лишь под конец жизни. Что-нибудь вспомнит, скажет слово-другое:

– Жили в коммуне... Кулеш в бригаде давали. По два черпака. Юшка... Пашанина за пашаниной гоняет с дубиной. Через край пьешь. Мамушка меня жалела, свое отдавала...

Я по мамушке плачу,

Я по родной горюю...

Ой да плачу-горюю...

По родной своей.

А потом и мать куда-то исчезла. Кажется, в тюрьму посадили. Тяжкие были времена.

Ой да плачу-горюю...

Я по родной сторонке грущу.

Летние вечера долги. Светлые сумерки. По двору топает ежик, шуршит, что-то ищет, потом хрумкает - значит, нашел поживу. Кошка трется о ноги, мурлычет, прощается перед сном. Тишина.

В соседском дворе, на крылечке, старая женщина негромко поет о жизни своей:

Я помню тот вечер холодный,

Когда ты на фронт уходил.

В шинели солдатской,

в фуражке военной

Меня ты домой проводил.

Это - про войну. Тетка Фрося в войну кашеварила у военных. В наших же краях, вот здесь. Кашеварила, таскала еду прямо в окопы.

И естественно - дело-то молодое, житейское - конечно, была любовь. Лет ей сколько было? Сейчас - восемьдесят три. Значит, тогда - двадцать шесть. Не молоденькая. Из себя незавидная, на лицо - рябая. Но кто-то голубил. Теперь все иное забылось: страх, кровь, окопная грязь, - все ушло, осталась лишь память любви. Кто он был - лихой старшина или вовсе молоденький, с тонкой шеей солдатик? А может, и тот, и другой...

К тебе я вернусь, дорогая подруга,

И нежно тебя обниму.

Нет, не слезы в ее голосе, а лишь светлая память. Хотя и не вернулся, и не обнял. И надо было жить дальше.

Вот и жила. Теперь померла. Хотя могла бы, наверное, и протянуть еще. Не захотела. Серьезная баба.

Человек грешный, я ее недолюбливал. Было за что.

Но буду помнить последнее лето. Вечера. Тихие песни.

Ой да зародилася на свет

Сиротина горькия...

Наверное, так и есть.