Сироты небесные
Шрифт:
Олег сел. Потом попытался встать. Ноги не держали. Уже должны бы отойти, а вот – не слушаются. Возможно, эта дрянь в первую очередь обрабатывает нервные волокна. То есть наверняка так оно и есть, потому что иначе – было бы дьявольски больно. А боли нет. Просто тепло. Очень тепло. И изредка сами собой подрагивают мышцы. То одна, то другая…
А если на четвереньках?
На четвереньках вполне даже получилось. Теперь можно отползти немного, чтобы не осквернять испражнениями ночлег. Ну и густы кусты, приходится методом тыка: тык-тык-тык… сейчас будет шлакбамм…
Что ж, подумал вдруг он холодно и беспощадно, ещё дня два, новые ноги освоим – и можно будет сматываться… нечего ребятишкам со мной таскаться, убьются насмерть или заразу подхватят, риск невелик, но есть, а главное, что ведь бессмысленно всё и бесполезно. Со мной покончено. Надо просто надёжно подвести черту…
Корень, на который он опёрся рукой, вдруг подломился – гниль! – и Олег плечом вперёд вывалился на лужайку. Он замер, прислушиваясь. И что-то услышал. Повернул в ту сторону голову…
Под громадной кроной плачущей ели (по-местному «гиана-а-хыст», что значит "не будь рядом" – такие вот тяжёлые и твёрдые у неё шишки) стоял космический корабль. Это был маленький корабль и совсем не похожий на те, которые Олегу уже доводилось видеть; но он был более настоящий. Его совсем не хотелось сравнивать со всякой там посудой, даже и неопознанной. Скорее уж он походил на катер – на мощный скоростной океанский катер для каких-нибудь гонок века.
Сбоку у него была дверь – только она открывалась не вперёд или назад, как на автомобилях, а откидывалась вверх, и Олег сначала принял её за крыло. Изломанное, как у чайки, крыло.
В двух шагах от корабля на земле лежал человек. В голубом комбинезоне. Лицом вниз. Голова его была в крови. Это он издавал звуки, привлекшие внимание Олега: тихий мучительный хрип.
– Старшший… Старшший!
Санька открыл глаза. Он так и заснул в кресле стрелка.
Над ним нависал Рра-Рашт. На обычно невозмутимом лице читалась крайняя взволнованность.
– Я не сплю, – сказал Санька.
– Всё переменяется. Нужна помошщь. Наша помошщь. Далеко.
– А где мы сейчас?
– Маленький точка. Заправка. Горючее. Потом хотел возврашщаться – но нет. Зовут.
– Кто?
– Нет имени. Больно. Знаем куда.
Санька вспомнил, как маленький Кеша объяснял про раненых: "Кому плохо – зовут". Получается, тот, кто зовёт, – без сознания.
– Это имеет отношение к нашим поискам? – осторожно спросил он.
– Да. Очень много.
– Инженеры с имперского корабля? – сообразил Санька.
– Один. Не много. Один живой. Другие – не зовут. Других нет.
– Тогда, конечно, летим. А далеко?
Рра-Рашт помедлил с ответом. Санька привстал. Такого за старым котом раньше не водилось.
– Слошжно… Пространство – нет. Время – нет. Не здесь. Вот… – он показал чёрную ладонь с шестью растопыренными пальцами. – Так мы. Вот… – другая ладонь над ней на небольшом расстоянии и под прямым углом – будто на одной ладони что-то невидимое и не очень большое лежит, а другой сверху он это невидимое прижимает. – Так суб. А вот так… – верхняя ладонь встала вертикально, коснулась кончиками пальцев нижней, – так оно. Куда попасть. Здессь, – Рра-Рашт чуть пошевелил кончиком пальца, – здессь слышно из. Больше нигде никто.
– Не понимаю… – почти беспомощно сказал Санька.
– Я слышал о таком, – сказал Барс. Он подошёл беззвучно. – Развёрнутое пространство. Оно как бы всегда здесь, перед нами – но мы смотрим на него с ребра и поэтому не видим. Чтобы попасть туда, нужно делать манёвр в субпространстве – что является полным законченным безумием. Якобы в этом развёрнутом пространстве и находится древняя Империя – Архипелаг. В разное время с разных планет многие пытались туда попасть…
– Никто не вернулся, – догадался Санька.
– Не совсем так, – сказал Барс. – Один из наших кораблей вернулся. Он ничего полезного не нашёл. В полнейшей пустоте – звёздное скопление из семи подозрительно одинаковых звёзд, два десятка одинаковых стерильных планет: каменные шары с атмосферами из азота и углекислоты… Корабль выскочил из суба почти сразу, как ушёл туда, – но на борту прошло девяносто лет. Только один из пилотов остался в живых. Мой отец. Они очень долго искали обратную дорогу…
– Почему? – жадно спросил Санька.
– Пустота. Нет координат.
– Но почему – пустота?
Барс пожал плечами.
– Мы знаем так, – сказал Рра-Рашт. – Мы можем найти.
– Как? – хором спросили Санька и Барс.
Кот приложил вытянутый указательный палец ко лбу, потом провёл им линию – от себя и вперёд, вперёд…
Он пойдёт на зов, понял Санька. А назад…
И вдруг понял, что не хочет спрашивать.)
– Давайте расставим все точки над «ё», их там явно больше одной… Итак. По очевидным соображениям я не могу покинуть это убежище. Я не могу даже позволить вам каким-то образом запеленговать его расположение. Думаю, вы поняли, что на Кергелене – лишь вход…
– Это род того туннеля, который нынешняя Империя предлагала прорыть к Земле? – догадался Некрон.
– Да. И я не уверен, что они отказались от свого намерения. Но это мы обсудим отдельно. У нас ещё будет время. Разумеется, если мы станем работать сообща… Боюсь, что и ваш президент не сможет пока прибыть сюда ко мне – он лицо официальное, каждый жест должен быть отточен и подготовлен. Я не могу предложить вам выступить посредником в переговорах – во-первых, вы представляете свою сторону и потому пристрастны, а во-вторых – переговоры через посредника чертовски долгая и неприятная вещь. Поверьте моему богатому опыту… Но у ваших глав государств существует такая замечательная штука, как прямая связь. Что-то подобное я и предлагаю организовать – примерно так, как я начал общение с вами. Через людей с развитой психотической составляющей.