Чтение онлайн

Интересно, подумала она, их привезли сюда на корабле, а модификатов он не видел. Ладно, позже выясним, кто их вёз.

Схематично она дорисовала за спиной Утта остальной экипаж, двадцать два модификата, а ниже, особняком – четверых эрхшшаа. Показала на одного:

– Тейшш.

Олехх жадно кивнул.

Потом она обвела эрхшшаа кружком, от кружка провела изогнутую линию – сквозь экипаж и сквозь стенку корабля, наружу. И – стала зачёркивать: одного эрхшшаа, за ним трёх и ещё трёх модификатов, снова эрхшшаа, десяток модификатов, эрхшшаа… На конце ушедшей наружу и вниз линии она изобразила кораблик и себя в кораблике. Потом дорисовала маленький десантный диск, нацеленный на её кораблик, и – перечеркнула его. И наконец развела руками: вот я здесь…

Ещё вчера на неё волнами накатывало отчаяние, и она начинала чувствовать себя в своей уютной каюте – узницей в тюремном подвале или закованной в цепи рабыней на старинном паруснике. Хорошо, что кошмары не то чтобы прекратились, но – выдохлись, стали плоскими и пыльными. Но они измотали её до полусмерти…

Маша изо всех сил старалась держаться. Она зубрила языки, подолгу болтала с Шаррой, готовила вкусную еду, воспитывала Барса – чтобы вёл себя как человек, а не как паршивый марцал. Наверное, понемногу действовало: однажды она увидела на стене его каюты фотографию юной мамы с двумя толстощёкими младенчиками. Уголки фотографии были пообтрёпанными.

Всё это помогало сохранить лицо, но не избавляло от отчаяния.

Ей говорили и врачи, и психологи: это неизбежно, это будет как ломка у наркоманов, только длительнее; держитесь. На Земле спасали суета и постоянный фон чужих мыслей, который висел, привычно неразличимый, как дым в родной прокуренной квартире. Соглашаясь на этот полёт, она догадывалась, на что идёт. И всё-таки очень часто, особенно в предпоследние дни, ей хотелось устроить что-то очень шумное, и желательно – с летальным исходом…

Впрочем, так ли это – она теперь была не вполне уверена: в памяти всё перемешалось после вчерашнего страшного разгона и прыжка. Она смотрела в записную книжку и не узнавала большинство имён…

А сегодня прямо с утра что-то произошло.

Она проснулась от острого испуга, и это был не её испуг. Привычно, как прежде, она приглушила восприятие, чтобы не выдать себя посторонним (и не важно, что посторонних не было, да и были бы – зачем от них теперь скрываться?) – и только потом осознала, что поймала чужую волну. Наконец-то где-то близко находился кто-то, похожий на неё.

Маша умылась и выбралась из каютки. Направо и вверх – этакий капитанский мостик, совмещённый с кают-компанией. Там обычно собираются все, кто не спит. Сейчас здесь не было никого, пилотские кресла пустовали: это прыжок, это суб, маневрировать нельзя, а чего сидеть без толку?.. Она стала варить себе кофе, когда появился шеф Саня. Он был зелёный и с мутными глазами; щетина на голове неровно топорщилась.

– Доброе утро, Маш, – пробормотал он. – Как самочувствие?

– Спасибо, Санечка, нормально. А ты, вижу, не в себе? Кофе?

– Пройдёт… – он сердито потёр ладонями уши. – Свари покрепче, пжалста…

Он плюхнулся в низенькое кресло, которое заворочалось, подстраиваясь под его неловкую позу.

– Завтра вечером тормозим, – сказал он через некоторое время и взялся за виски. – Какая гадость эти хроновики!..

– Стрихнин какой-то, – согласилась Маша. Она перенесла сверхъестественное ускорение лучше бывшего боевого пилота, но надо принять в расчёт его былые ранения и травмы. Во всяком случае, она знала, летать самостоятельно ему запретили навсегда. – Держи, – она подала ему кружку с широким ободком светло-коричневой пены по краю.

Сказать или не сказать? – подумалось зачем-то, хотя с самого начала было ясно: сказать.

– У меня сегодня утром был контакт, – она села напротив, держа свою кружку. – Скоротечный, прервался, потом не восстановился. Я ещё не проснулась…

– С кем? – глаза Сани медленно сфокусировались.

– Не успела понять. Даже не уверена, один человек или несколько. Почувствовала – страх. Не то чтобы смертельный, но достаточно интенсивный. Без связных мыслей… пока.

– Думаешь – там?

– Конечно.

– Опять полный корабль телепатов… – пробормотал Саня. И вдруг подобрался: – И там тоже убили эрхшшаа… Слушай, а ведь это закономерность! Хоть какая-то! О, чёрт, проклятая башка… – и он, поставив кружку на пол, снова стал тереть ладонями уши.

И появилась Шарра. Саня весь потянулся к ней: видимо, просить полечить его он считал делом неловким, а обойтись без кошачьей магии не мог. Шарра погладила его по голове, помассировала плечи и шею, просто покрутилась рядом, рассказала, что отец её сегодня весь день отдыхает, потому что вымотан он ужасно, и сменные пилоты, Чишш и Мийт-Та, сейчас с ним – лечат его и друг друга. И Барс лежит, не может встать, с ним Рафашш, Второй Шарры. Маша присмотрелась к девочке. Да, ей самой не помешал бы хороший отпуск…

– Спасибо, Шарра, – сказал Саня. – Слушай, тут Маша двинула интересную идею… Посмотри в вашем архиве: те корабли, которыми мы интересуемся, – не могли они во время инцидентов иметь на борту большое число телепатов?

– Я попробую, – сказала Шарра; по-русски она изъяснялась прекрасно. – Вряд ли мы найдём прямое и точное подтверждение, но косвенные… А это может иметь отношение к нашему делу? Телепаты?

– Да, скорее всего. На том корабле, который я сбил, – он заставил себя сказать это ровно и без задержки, – с Земли вывозили множество телепатов. И на том, к которому мы сейчас летим, тоже есть телепаты, Маша их почувствовала… Шарра, может быть, ты знаешь: как эрхшшаа переносят телепатов? Особенно в ситуациях, когда телепатов много, они возбуждены, чего-то боятся…

– Я не знаю, но могу себе представить. Наверное, это очень тяжело. Я бы не хотела оказаться на таком корабле.

– И всё же…

– Мы воспринимаем эмоции и, отчасти, намерения. А в таких скоплениях людей всегда нарастает недовольство и агрессивность. От этого невозможно закрыться.

– А может получиться так, что эрхшшаа не выдержат и в ответ на эту агрессивность?..

Шарра помедлила.

– Думаю, что нет. Во всяком случае, я никогда ни о чём подобном не слышала. Но описанная тобой ситуация тоже не из тех, которые случаются каждый день. Подождём, когда отцу станет хорошо. Может быть, он осведомлён лучше, чем я…