Чтение онлайн

– А вот обещанная кротовая жопа. Луч от лампы Рябченко упирался в другой копотной знак - круг и точка в его центре.

– Это Крот ставил. Самый надежный ориентир. Всегда указывает на выход.

Они увидели много интересного. Старые, точно каким-то чудовищем гнутые рельсы. "Колонный зал" - большущий грот, испещренный такими частыми ходами, что действительно потолок держался лишь на монолитных колоннах породы. Водокап там непрестанно капала вода с потолка.

А самое интересное и жуткое обнаружилось, когда в одном гроте они наткнулись на мемориал.

– Ой, господи, - тихо взвизгнула Катя. Аккуратно выложенное камнями полукружие. Засохшие живые цветы и цветы искусственные. Пустые стаканы. Целая пачка печенья. Полбутылки водки. Неначатые свечи. Целая банка сайры. И большая известняковая плита с выбитым на ней текстом: "Здесь покоится Витя Саратов". А за плитой светло-коричневая стена, на взгляд кажущаяся сырой и рыхлой.

– Я не был с ним знаком, - после минутного молчания объяснил опытный Рябченко.
– Суперпещерник, говорят, был. Тут не только известняк, песок тоже встречается. Некоторые энтузиасты ходят с лопатами. Готовых ходов им не хватает - новые роют. Впрочем, после Вити, кажется, не роют. Вот и Саратов рыл, рыл и дорылся - на него двадцать кубов песка рухнуло.

– Какой кошмар, - вздохнула Катя.

– Так и не смогли ребята тело откопать. Тут и лежит... Надо бы тоже чего-нибудь оставить для заблудившихся. Таежная традиция. Ну ладно, в следующий раз. Пошли.

Они шли по широким штрекам в полный рост и ползли там, где можно было только ползти. На пути к подземной реке начался длинный, постоянно изгибающийся вправо, заваленный камнями ход, все время то под большим, то под меньшим наклоном. Сели покурить. Миша осветил фонариком свои часы. "3:35 pm",

По этому, как он официально и глумливо именовался в местной картографии, "Подземному переходу" идти было довольно тяжело. В одном месте с потолка сорвался, слава богу - небольшой, камень и прямо Александру Савельеву, не имевшему каски, по башке. В другом Равиль неудачно споткнулся и ушиб голень. Боль пережидали вместе, сочувствуя и снова перекуривая.

Стикс. Неширокая, медленная, холодная черная речка. Они стояли в просторном гроте на берегу, всего на полметра возвышающемся над потоком. Правее берега уже практически не было - отвесные стены вместе с потолком снижались над водой почти вплотную к ней. На байдарке не поплаваешь. Непохоже было, что и это - дело рук нумерованных комсомольцев. Наконец-то ребята встретили естественный подземный мир.

Миша машинально взглянул на часы и испустил ругательное междометие. "3:40 pm". Они же шли по Подземному переходу не меньше получаса, перекуривали, рекой любовались. А часы показывают, что прощло всего пять минут. И двоеточие между часами и минутами исправно пульсировало. Миша сердито постучал по стеклу пальцем. "Себе постучи, придурок, - ответил хронометр.
– Нормально иду, чего?.."

– Равиль, сколько сейчас времени?
– почему-то шепотом спросил Михаил.

– А... Без двадцати четыре, - спокойно ответил товарищ.

– Ой, пошли обратно, ребят, - предложила Катя.

На обратном пути им встретилась странная картинка, вырезанная, очевидно, ножом в мягкой стене из песчаника. Человеческая фигурка без лица и без ножек. Рядом была выцарапана надпись на латыни:

"HOMO - HUMUS".

Здесь, в экстремальном подземелье, казалось - какую чушь ни выцарапай, все получится глубокомысленно. Рядом с надписью была выжжена кротовая жопа, никуда не указывающая, просто так.

Немного поплутав, вернулись и, мысленно подгоняя примус, с остервенением набросились на гороховый суп из концентратов. День, конечно, выдался тяжелый и начался слишком рано. Когда, помыв с Катей посуду, Саша взялся за гитару, то оказалось, что не игралось и не пелось. Он пощипывал струны, то ли настраивая, то ли просто так. Вдруг в темноте главного входа в грот, освещенного из экономии всего одной свечой, мелькнул луч мощного фонаря. В проходе показалась лохматая голова и сказала:

– Здорово.

Следом появился весь человек - в добротном черном, должно быть, пожарном комбинезоне, с хорошим фонарем в руках. Вошедший был довольно высок и костляв, имел редкую клочковатую бороду.

– Ой, какие люди!
– воскликнул Василий.
– Крот!

– Здравствуйте, мы много о вас слышали, - торопливо проговорила Катя, но Крот даже не повернул к ней головы.

Он присел рядом с Василием, и тот протянул руку знаменитому пещернику.

– Здорово, Петь.

– Ты же знаешь - я за руку не здороваюсь. Его выпуклые неподвижные глаза отражали свет свечи как-то замутненно. Хотелось взять мягкую фланельку и протереть эти окуляры.

– Ты где стоишь?
– спросил Василий.

– А... там, - неопределенно махнул рукой Крот так, словно в его распоряжении был весь земной шар и расположиться на постой он мог где угодно. Поводил народ по достопримечательностям?

– Конечно. На Водокапе были, в гроте у Саратова, на Стиксе...
– ответил Василий.

– Ниже не были?

– Нет... В Систему Крота хотелось бы... Не сводишь?

– Отчего не свести? Свожу. Вы тут, кажется, одни остались. Надолго залезли?

– Не знаю. Может, на недельку...

– Свожу - чего не сводить. Хоть в Систему Ада сведу, - добавил Крот как-то многообещающе.

– Мы что, тут в самом деле одни?
– вдруг осведомился Миша.

– Одни, - хищно посмотрел на него Крот, и кротовые глаза вдруг заблестели, точно их обладатель прозрел.
– Не считая двоих солдат в Передней. Придурки какие-то. Залезли на десять метров и ждут, что дальше будет. А чего там...

– Крот, пожрать не хочешь? Суп, правда, .съели, но вот чай, печенье, паштет.

– Давай.

Пока Крот насыщался, Саша нашел, наконец, нужный строй и запел трагическую песенку "Ой-ё", сочинение "Чайфа". Но никто не подхватил, не поддержал. Катя сидела, уткнув нос в колени, и тихонько посапывала. Равиль тоже, кажется, уже видел сны. Михаил боролся с тяжестью век.

– Хорошо играешь, - похвалил Сашу Крот.
– А ты знаешь эту, как ее, "Атланты небо держат"? Недавно услышал песенку...

– Недавно?
– удивился Саша.

Даже те, кто почти спал, удивились - как можно было только недавно услышать эту песенку Берков-ского, написанную лет тридцать назад.