Чтение онлайн

Медведица коротко рявкнула на своего отпрыска, тот жалостливо помычал в ответ — и ломанулся в кусты, поджав короткий хвост.

Может, им Система интеллекта отсыпала? Иначе я не знаю, почему она не напала.

Только вот — что там по остальным тварям?

— Волк! — крикнула сзади Юля. — Волк убегает!

Глазами я нашел его быстро.

Вожак — чёрный, самый крупный в стае — прихрамывая бежал в лес. Один. Всё, остальных волчар убили? Судя по направлению, выйти на ребят он не мог. Да и, надеюсь, после того, как огрёб, в любом случае не пребывает в боевом настроении.

Ничего, мы тебя ещё выследим. Нам нужна альфа-телепатия.

К слову, плевун был ещё жив — и медленно полз в нашу сторону. Мэй по нему больше не стреляла, да и смысла в этом реально было бы немного. Убить не убьёт, только патроны потратит. Ублюдок уже итак ослаблен — дальше некуда.

Последнего крюкача, значит, добила медведица?

К сожалению — нет.

Когда он появился из кислотного тумана на спине мамаши, я рванул назад, к Юле. Надо прикрыть её и перезарядить обрез — чем я и занялся в первую очередь.

Медведица рявкнула — и резко перекатилась, будто дрессированная. Так и представляю эту громадину на арене цирка, на огромном моноколесе…

Мутант ловко спрыгнул, приземлился в стороне от нас. Когда медведица к нему развернулась — шустро взял разгон, помогая себе руками, и прыгнул.

По красивой дуге он взлетел вверх — и был пойман здоровенной пастью, проскочив в неё вперёд головой. Щёлк — и вниз в брызгах чёрной жижи упали ноги вместе с тазом и левая рука. Только…

Медведица дёрнулась, замотала головой и попыталась выплюнуть остатки крюкача. Чёрта с два — на траву полилась только красная кровь — её, а не зомбячья.

Он жив? И рвёт ей сейчас горло изнутри?

Ладно, вопрос на миллион: мне в это теперь вмешиваться нужно?

Сзади в меня вцепилась Юля.

— Дядь Никит, ты поможешь ей?

Я неосознанно дёрнул плечом.

Просто…

До чего это, всё, мать его, наивно! Сейчас я спасу медведицу, она нас признает за своих и на спине увезёт к хозяину леса. А у него есть нож и арбалет, и он призовёт с небес шикарную двойную радугу — а мы по ней свалим в прекрасную страну, где живут кошкодевочки-нимфоманки и единороги с огроменными… Кхм, да.

Сколько бы дерьма не случилось, я всегда буду верить в людей. Я видел истинный героизм, видел самопожертвование. Видел людей, которые совершают подвиги и умирают ради своих идеалов.

Но я не верю в сказки — и в нашу дружбу с гигантской бронированной машиной для убийств тоже не верю. Тем более…

— Нет, Юль.

Тем более — хрен я чем помогу. Обезумевшая от боли медведица металась из стороны в сторону, пытаясь выплюнуть вцепившегося в неё изнутри крюкача. И — ни черта у неё не выходило.

Работали могучие челюсти, летели ошмётки мутантской плоти и чёрная и алая кровь в перемешку.

А вот подойти к этой горе обезумевшей плоти было бы безумием — она просто раздавит меня любым случайным движением и даже не поймёт этого.

Сказка закончилась. Жизнь напомнила, что если расслабишься — умрёшь. Но, врать не буду — от вида умирающей страшной смертью медведицы по спине побежали мурашки, а в животе заворочался мерзкий ледяной комок.

Юля сзади всхлипнула и прижалась к моей спине, намертво вцепившись руками в худи.

— А как же… медвежонок?

— Это жизнь, Юль.

Метания медведицы зацепили упорно ползущего к ней плевуна. Он успел окатить тоненькой струёй кислоты бок гигантки — а через миг на его голову наступила огромная лапа. Прочный череп даже такой массой не раздавило, но огромные когти пробили в нём дыры, и мутант сдох.

Медведица вновь перекатилась, когда к боли в глотке добавился едкий огонь в боку, да так и свалилась. Только вздрагивала всем телом, с хрипами выдавливая из пасти вместе с дыханием потоки крови, и вяло скребла когтями землю.

Всё.

Вожак волчьей стаи сбежал, один крюкач ещё жив, но застрял в пасти медведицы… Да и не опасен он для нас с одной единственной конечностью. Чтобы позволить ему подобраться к себе — это надо прям очень сильно постараться.

Кроме нас с Юлей, остался лишь один участник этого шоу.

Я мог бы немного упростить себе жизнь и снять его одним единственным выстрелом из карабина. А следом — пошедших за ним студентов, решивших, что человечность им ни к чему.

Не сделал я этого по двум причинам. Первая — я боялся не успеть снять Юлю. Я слышал, как трещали деревья, когда медведица на всей скорости неслась вниз по склону. Если бы она в неразберихе боя впечаталась бы в сосну, где сидела девушка — та вряд ли пережила бы падение дерева.

Вторая причина… Хотя, зачем я вообще занимаюсь самообманом? Я мог попросить устранить декана и студентов Мэй. Не уверен, что она сейчас готова убить человека, но это и не важно.

Как минимум приказать я МОГ. Выполнила бы она этот приказ — это уже другой вопрос. Я отлично знаю, как тяжело преодолеть внутренний барьер, который говорит: убивать людей нельзя. А как едет крыша, когда ты этот барьер впервые преодолеваешь.

По-настоящему важна лишь вторая причина — декана я хотел не просто убить издали одной пулей. Я хотел его наказать. И, более того, сделать его для нашей группы символом. Символом того, что бывает с теми, кто ставит себя выше остальных людей.

И символом того, что мы не прогибаемся под таких. Мы их жестоко ломаем.

Может, это и не совсем рационально — эмоций в моём поступке намешано немало. Но это нужно нашей группе, чтобы сплотиться и в очередной раз понять, что старый мир умер.

А новый мир построим мы сами — на своих правилах.

— За мной, Юль.

Мэй наверху бдит, конечно, но оставлять невооружённую девушку одну я не хочу. Мало ли, какая ещё тварь прибежит на шум.

Декан спускался со скалы. Высота была не ахти какая большая — метра три, не больше. Но, просто спрыгнуть он не осмелился. А может, был не в состоянии — когда ублюдок подполз к краю, я увидел его лицо, наполовину залитое кровью. Один глаз заплыл, и чёрт его знает вообще, пережил ли вообще мой выстрел.