Чтение онлайн

— Как сегодня себя чувствует прекрасная синьора?

— Оставьте комплименты, доктор. А чувствую я себя уродливой и старой и к тому же больной.

— Но, приняв бром, вы спали лучше?

— Да, спала, только мне без конца снились кошмары, и остался противный вкус во рту. И еще чувствую, что очень устала, нет сил встать, двигаться. У меня ничего не болит — ни голова, ни желудок, ни ноги, только вот эта усталость и тошнота. Скажите правду, будь мне двадцать лет, вы, наверно, подумали бы, что я жду ребенка? Миранда! Подай халат.

— Что вы хотите делать, маркиза?

— Встать, двигаться. И скажи Джузеппе, чтобы приготовил двуколку. Поеду с доктором в Роди-Гарганико. Как по-вашему, доктор, мне полезно будет прогуляться или, напротив, вредно?

— Прошу вас, маркиза, оставайтесь в постели. Такая утомительная поездка может быть опасна для вас. Вам нужен полный покой.

Доктор негромко о чем-то переговорил с Мирандой, та кивнула, и он направился было за ней к двери.

— Ну конечно же, — вмешалась маркиза, — оставили, не беспокойтесь. Сама могу сказать, что моча все еще красная. Именно это вы хотели узнать?

Доктор Скьяппарелли смутился:

— От вас маркиза, ничего не скроешь… Вы правы, я об этом спрашивал. И вам прямо скажу: у вас в моче кровь. Причины мне пока неясны. Но полагаю, это почечная недостаточность. Вам необходим отдых, грелки и легкая диета. А теперь позвольте, пожалуйста, измерить ваш пульс и температуру.

Держа в руке массивные часы, доктор сосчитал пульс, коснулся лба маркизы.

— Ну, здесь все хорошо. Вам важно вооружиться ангельским терпением, маркиза. Болезнь может оказаться длительной. Соблюдайте предписанный мною режим.

— Хорошо, доктор, я сделаю, как вы велите. Не бойтесь, я буду послушной больной. А теперь скажите честно, я поправлюсь?

— Конечно, маркиза, поправитесь. Ваши почки останутся несколько ослабленными, но вы сможете вернуться к своим обычным делам. Если, конечно, не будете переохлаждаться и переутомляться.

Маркиза слушала рассеянно. Доктор Скьяппарелли говорил то же самое еще несколько месяцев назад, когда она впервые почувствовала недомогание. Все началось с того, что она верхом отправилась в Апричену и попала в грозу. Был октябрь, дул холодный северный ветер. Маркиза подхватила бронхит и болезнь горла, которые затянулись на два месяца. Оправившись от болезни, она снова окунулась в дела.

Маркиза уже привыкла работать вместе с Марио, ей доставляло огромное удовольствие осуществлять его планы, а также участвовать в разработке все новых проектов. Казалось, фантазия ее сына неистощима, но и у маркизы были свои сильные стороны, она обладала опытом и врожденным чутьем организатора. И если порой ни Марио, ни Вито Берлинджери не замечали преимуществ какого-то начинания, она быстро улавливала суть любого из них. Реформы, говорила она, нуждаются в деньгах, в очень больших деньгах. Единственный способ получить их — добывать средства с помощью самих же реформ.

Шел 1805 год. В результате реформ Марио в имениях маркизы стали производить вдвое больше зерна, а благодаря хорошему хранению улучшилось его качество и возросли доходы от продажи. После того как соорудили мельницы, появились две фабрики макаронных изделий, которые снабжали своей продукцией Фоджу; Плантации хлопка, льна, конопли давали очень хорошие урожаи. Начали строить прядильную и ткацкую фабрики, изготовлять канаты. Отлично пошла торговля рыбой, с тех пор как применили новый способ ее засолки.

Марио приходилось много встречаться с разными людьми, проводить совещания с управляющими, с местными собственниками, испольщиками, правительственными чиновниками. Такие встречи обычно сопровождались званым обедом или ужином, приемом. Устраивала их, конечно же, маркиза. На вилле Россоманни снова закипела жизнь, как и в прежние времена, когда был жив ее муж. Да, она снова чувствовала себя счастливой.

А потом подступила какая-то странная слабость. Маркиза долго старалась не обращать на нее внимания. Убеждала себя, будто вчера слишком поздно легла спать или у нее неважно работает желудок. Так тянулось несколько месяцев, до февраля прошлого года, когда она наконец поняла, что пора обратиться к врачу. Скьяппарелли предложил провести сначала одну, потом другую консультацию со специалистами. Врачебный вердикт был таков: постельный режим, вставать и двигаться весьма осторожно в очень теплой комнате. Питаться молоком и протертыми овощами.

Первое время маркиза пыталась продолжать работу, принимала дома управляющих. Но Скьяппарелли поставил ультиматум: ей необходим полный покой. Она сможет вернуться к заботам, только когда полностью поправится. А выздоровление почему-то все не наступало. Да и наступит ли оно вообще?

Изабелла Россоманни не раз болела, но всегда упрямо преодолевала хворь силой воли. Маркиза обиделась на доктора. Раньше она была оптимисткой и не сомневалась, что поправится. А сейчас — нет. Подкралась какая-то другая болезнь, коварная, невидимая. Она лишала ее сил, сбивала с толку. Странная апатия притупляла ее волю, лишала стремления бороться. И тогда она впервые почувствовала себя старой. А это значит, подумала она, кончина близка. Молодые люди отважно отправляются на войну, юнцы не боятся смерти, потому что в глубине души не верят в нее. В юности кажется, что смерть нас не тронет, обойдет стороной. И только с возрастом мы начинаем замечать, как она приближается к нам. Что такое жизнь? Территория, отнятая у смерти. Долгая жизнь — это длинная череда побед над нею. Чем больше времени проходит, тем лучше мы узнаем своего врага, но обнаруживаем и собственные слабости.

И вот теперь маркиза почувствовала, что смерть расположилась в ее комнате. Старуха с косой ожидала какой-нибудь ошибки, уступки. Конечно, маркиза еще может поправиться, выздороветь, но она уже никогда не станет прежней. Теперь придется непрестанно быть бдительной и помнить, что всё — любой сквозняк, запрещенный продукт и многое другое — опасно. Senectus ipsa morbus est [70] , говорили древние. И были правы. Старость — это болезнь, а болезнь — начало старости.

Пробуждение маркизы было тревожным. Ей приснился Марио. Во сне он был еще маленьким и очень больным. Врач безнадежно качал головой, как бы говоря, что нельзя ничего поделать. Она очнулась в холодном поту. И с горечью подумала, что у Марио нет детей.

Умрет она — он останется один, тоже состарится, и род Россоманни кончится. Как прекрасно было бы видеть вокруг себя много внуков! Тогда бы ее ничто не страшило и она не печалилась бы так сильно. Нет, дальше так продолжаться не могло. Марио должен расстаться со своей Граффенберг, должен развестись с нею. Но как? А если разведется, женится ли на другой женщине?